Книга Пятый лишний, страница 86 – Алиса Бастиан

– Самоконтроль, – усмехнулся да Винчи и тут же врезал Эйнштейну в живот.

– С-с-сука, – просипел тот, сгибаясь пополам.

– Говори. Последний раз предупреждаю.

– Или что? Прикончишь меня, а? – посмотрел на него Эйнштейн.

– Узнаешь.

Полусогнутый Эйнштейн рванул к двери-выходу и забарабанил в неё:

– Выпустите меня! Он спятил! На помощь! – и потом добавил для весомости: – Убивают!

– Господи, – оттащил его за шиворот да Винчи. – Да не убивает тебя никто. На такое не размениваюсь.

Эйнштейн прижался к стене, Кристи что-то заговорила, но да Винчи перестал слушать. Кровь на лице Эйнштейна отозвалась металлическим привкусом во рту Кристи, и она не хотела, чтобы крови стало ещё больше. Эйнштейн действительно выглядел напуганным. Может быть, он и правда ни при чём.

– …если это как-то поможет, то мой игровой предмет, который я нашла и который явно предназначался для меня, связан кое с чем, что я сделала в прошлом…

– Ты это уже говорила, – перебил её да Винчи.

– …и это кое-что очень,оченьплохое, – многозначительно посмотрела она на него: мол, не перебивай, пока не дослушаешь.

– Классно. Теперь-то всё ясно.

Да Винчи усиленно тёр переносицу. Больше всего хотелось встать под ледяной душ и смыть с себя всё это дерьмо, в которое он сам же влез. Ну Вера, ну удружила. Не могла оставить более приятный подарок. Сертификат на массаж, например. От мысли, что он мог оказаться здесь с беременной Верой, да Винчи вздрогнул. Ей здесь совсем не место.

А там, куда ты её отправил, ей место? Там, откуда уже не возвращаются?

Эйнштейну он не доверял. Мутный игрок, которого приятно избивать, но который так ни в чём и не признался. Если не остановиться, то можно его и убить, а это ни к чему.

– Я… Кажется, я могу сказать то же самое, – медленно добавила Кюри.

Только ты не считаешь это очень плохим, да? Тебе очень даже понравилось. Настолько, что ты повторила бы это ещё и ещё.

– Не сомневаюсь, – отозвался да Винчи. Хищница в ответ только прищурилась.

А команда у них что надо. Как оказалось, каждый имеет за плечами какое-то нехилое дерьмо. За которое, похоже, здесь и оказался. Хотя был уверен в том, что пришёл сюда по собственному желанию. Отдельные куски дерьма смешали и превратили в одну большую дерьмовую кучу, и теперь он плавает в её центре, больше часа пытаясь подавить психушечные воспоминания, а теперь ещё избивая людей и не имея возможности выйти.

– Ничего не хочешь добавить? – спросил Эйнштейн.

– Нет, – ровным голосом ответил да Винчи, которому совершенно расхотелось применять силу.

Кроме того, что ты убил свою Веру и своего ребёнка.

Снова дисбаланс.

Лёнчик-первый окончательно вернулся, но я чувствую его немой укор за то, что сделал. Как будто это было не во благо. Как будто не это вытащило его из той бездны, куда он сполз и где оседал всё глубже. Он понимает это, но укор всё равно не исчезает, висит в воздухе, словно шлейф от духов. Словно Вера прошла мимо, оставляя за собой знакомый след парфюма. Теперь он пахнет сомнениями. Чем больше проходит времени, тем острее зубки того, что грызёт нас изнутри. Мы снова вместе, но каким-то непостижимым образом раны, образовавшиеся от вырванных с корнями щупалец Веры, не затягиваются, а лишь гноятся. Снова вместо привычной стабильности проклятый дисбаланс. Всё испортилось ровно в ту секунду, когда Клео сообщила, что беременна. Когда об этом сообщила Вера.