Книга Пятый лишний, страница 99 – Алиса Бастиан

И моя квартира.

Вера врывается мёртвым, но всё ещё горячим метеоритом в никого не трогающий песок нашей налаживающейся жизни, и комнату заполняют зеленовато-жёлтые скарабеи, разбегающиеся от снимка УЗИ по всей квартире. Красиво.

Красиво, но неправильно.

Скарабеи молчаливы, но я знаю, что они поддакивают Лёнчику-первому. Может быть, и второму тоже. Никогда не был сентиментальным, но здесь особый случай. Такой не каждому выпадает. Я не могу просто выбросить Верин подарок. А может, и могу, но не хочу. К тому же особых планов на день рождения у меня не было. Иди. Иди и играй в эту чёртову Игру. Докажи.

Докажи, докажи, докажи, что жизнь продолжается. Что всё снова как прежде. Что ни исчезновение Веры, ни её посмертная весточка больше не выбивает из колеи. Что она не ошибалась, и вы бы действительно выиграли эти деньги. В победе сомнений почти нет, потому что нас двое, и каждый из нас может пригодиться в нужный момент. Сомнения есть лишь в целесообразности участия в Игре.

Но первый прав. Это и правда трогательно. Однако процесс слишком затянулся, и его последствия причиняют больше беспокойства, чем хотелось бы. Он прав. Надо развеяться. И закрыть уже эту чёртову книгу с Верой-Клео на обложке и чёрно-белыми снимками на форзацах. Захлопнуть навсегда и больше никогда не открывать.

Я встаю, чтобы отмыть руки от пыльцы мертвенно-стеклянных скарабеев.

А потом позвонить по номеру, указанному на билете.

Вещи, в которых я была в день знакомства с Артуром, всё ещё лежат в шкафу. Он не выбрасывает их, чтобы я время от времени спотыкалась об них взглядом. Даже специальную полку отвёл. Лучше бы выбросил, но разве мог он упустить лишний шанс причинить мне боль?

Конечно, он не позволил мне оставить что-то от прошлой жизни, что-то своё, что-то в определённом смысле родное. Напоминающее мне о том, что когда-то я была человеком, имеющим возможность носить что пожелаю. Счастливое было время. Артур сам выбрал мне одежду. Всю. От нижнего белья до куртки. Ещё один шаг к подавлению моей личности. Полная зависимость: ношу только то, что желает Артур, ем только то, что разрешит Артур, сплю там, где он скажет, раздвигаю ноги по удобному для него расписанию. Когда я в очередной раз прокручиваю всё это в голове, меня привычно захлёстывает волна отвращения. Но ничего – уже недолго. Я протягиваю руку к запретной полке, глажу джинсовую ткань. Определённо, на Игру я пойду в своей одежде. В своей шкуре. Как же долго я этого ждала.

Я перерываю всю квартиру, но не нахожу свои кеды. Точно помню, что первое время они были на виду. Но куда делись потом? До прихода Артура я обыскиваю каждый сантиметр, но так и не нахожу свою обувь. В голову приходит мысль, что Артур предусмотрел даже мой побег. Предусмотрел даже мой маленький вещевой бунт. И как бы говорит: маленькая Агата, надевай свою драную одёжку, но вот обувь ты всё равно наденешь мою. Ты всегда будешь от меня зависеть.

И знаешь что, Артур? Я лучше пойду босиком, чем уступлю тебе, проклятый ты ублюдок.

Ночью мне не спится. Не знаю, насколько мне удалось держать себя в руках весь вечер, но Артур, кажется, ничего подозрительного в моём поведении не заметил. Я не была слишком любезной или слишком мрачной, слишком податливой или слишком непокорной; я была пустым местом, тем, к которому привык Артур, тем, в которое он меня превратил, и особого труда мне это не составило. Правда, в постели Артур был особенно возбуждён, и уж что-что, а дело было вовсе не во мне. Не желаю даже думать о том, что его так завело, и о том, кого иличтоон представлял в наш последний порносеанс.