Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 21 – Маурицио де Джованни

В это время фотограф, обливаясь потом, расставлял лампы во всех углах места преступления — возле трупа, возле подушки, возле двери. В этот момент в комнату вернулся Майоне, уходивший, чтобы осмотреть лестницу. Увидев Модо, он поднес руку к козырьку и сказал:

— Добрый день, доктор! Рад вас видеть.

— Вот еще один комик. Добрый день, бригадир! В следующий раз мы встретимся в траттории. Должно быть, встреча будет приятной.

— Да, может быть. — Майоне вздохнул. — А теперь — о деле. Комиссар, во дворе хватает мест, где можно укрыться: четыре колонны, ниши, будка привратника. Замок на цепи в порядке, цепь тоже не повреждена. Значит, тот, кто открыл дверь, сделал это ключом. Лестница поднимается еще на два этажа выше. Их выкроили из этого верхнего: по-моему, когда строили особняк, потолки здесь были выше собора. Непосредственно над нами есть две двери. Одна заперта; за ней, должно быть, живет «молодой синьор», о котором нам столько наговорили. Вторая дверь открыта. За ней находятся дети супругов Шарра — кстати, сейчас они что-то едят. Есть еще более узкая лестница, она ведет на террасу.

Ричарди внимательно выслушал бригадира и сказал:

— Ты опросил зевак, которые толпятся там, снаружи? Разумеется, никто ничего не слышал, верно? А ведь здесь по крайней мере один раз стреляли из пистолета.

Майоне провел по лицу носовым платком, теперь уже совершенно мокрым, и ответил:

— Нет, комиссар. Когда же я мог успеть? Но на этот раз у них есть убедительный предлог. Вчера отмечали праздник этого квартала, народ пел и плясал перед особняком до трех часов утра. Главное событие праздника — тарантелла, ее танцуют целый час, и женщины при этом пляшут вокруг костра из старого деревянного хлама. Остатки костра на площади как раз сейчас убирают. Вы представляете себе — костер в такую жару! Эти люди — сумасшедшие!

Фотограф тихо кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание, и сказал:

— Комиссар, я закончил. Снимки пришлю вам завтра вечером или, самое позднее, послезавтра. До свидания.

Ричарди кивнул ему, прощаясь, и поднял подушку. Она была квадратная, размером примерно тридцать на тридцать сантиметров, обшита по краям шнуром золотого цвета и украшена маленькими бантами по углам. Сшита подушка была из шелка с цветочным узором и набита перьями. Как и предполагал комиссар, на нижней стороне, приблизительно в центре, был большой след от ожога, а с другой стороны было большое углубление там, где подушка касалась лица герцогини, и в углублении — выходное отверстие от пули.

Ричарди поднес подушку к глазам, чтобы лучше видеть, и заметил на ней следы влаги. Слюна и, может быть, немного крови. Подушку прижимали к лицу с большой силой.

Кладя подушку обратно на пол, комиссар обнаружил на ковре след, половину которого она накрывала. Он встал на колени и вгляделся лучше. Едва заметный расплывчатый контур ботинка, даже не отпечаток. Какая нелепость: дождя не было целую вечность, а это было похоже на грязь с подошвы мокрого ботинка: на отпечатке были видны мельчайшие крупинки перегноя. В противоположном углу комнаты призрак мертвой герцогини через одинаковые промежутки времени повторял:

— Кольцо, кольцо! Ты снял кольцо. У меня не хватает кольца.

Ричарди повернулся к доктору Модо:

— Извини меня, Бруно, но ты не мог бы прямо сейчас сказать мне что-нибудь о кисти ее левой руки?