Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 46 – Маурицио де Джованни

Именно поэтому он не приближался к Энрике — не искал способа встретиться с ней, говорить с ней, глядя в глаза или держа за руку. Так продолжалось больше года, пока случай не свел их вместе. И теперь чистое и нежное чувство, которое он проживал на безопасном расстоянии, отравлено запахом кожи. Двадцать три часа в сутки Ричарди хотел вернуться в то время, когда его чувства были неподвижны. Тогда, возможно, он что-то недополучал, но хотя бы успокаивался.

Но один час в сутки Ричарди хотел пролететь расстояние в пять метров, отделявшее его от Энрики, обнять ее и поцеловать тысячу раз. И сейчас этот час наступил.

Он запер за собой дверь своей комнаты и, почти задыхаясь, подошел к окну.

Энрика была в отчаянии и ярости. Ее поймали в ловушку — пригласили гостей, даже не спросив ее совета или мнения. Весь вечер она старалась взглянуть в глаза отцу, но его глаза все время очень внимательно смотрели на все, что угодно, кроме лица дочери. А мать — та прекрасно чувствовала себя в роли хозяйки дома и ни на секунду не прекращала говорить о достоинствах Энрики как домохозяйки.

Друзей отца, мужа и жену, она едва терпела. В этой неудачной супружеской паре жена была стервой со слащавыми манерами и злоупотребляла своим положением главы семейства, а несчастный муж не имел своего лица и почти не имел голоса. Но главной причиной ее ярости был сын этих друзей — глупый, неприятный и невежественный. Он ни на секунду не переставал говорить, а говорить он умел только об одежде, автомобилях и светской жизни, то есть на самые чуждые Энрике темы. Девушка знала, кто устроил все это. Мать, которая много лет твердила о том, что дочь должна найти себе жениха, теперь решила перейти в наступление. Мария постепенно становилась все настойчивей, но Энрика не ожидала, что мать зайдет так далеко — приведет ей жениха в дом и даже не спросит, хочет ли она этого. Воспитание и положение в обществе не позволяли Энрике быть грубой, но никто не мог заставить ее быть любезной. И поэтому за все время обеда, который на этот раз был подан в гостиную, она не произнесла ни слова. Час за часом медленно проходили под непрерывную болтовню этого щеголя, и Энрика еще должна была терпеть от матери постоянные приглашения присоединиться к разговору, а от стервы — комплименты: «какая красивая девушка, какие красивые руки, какая красивая улыбка». Ей это было противно до тошноты.

А сейчас вдобавок ко всему этому она была в отчаянии: было уже десять часов, а гости не собирались уходить. Она не встретится у окна с единственным мужчиной, которого ей было бы интересно слушать — если бы только он с ней заговорил.

Ричарди полчаса смотрел на темное окно кухни, ожидая, не зажжется ли свет. К его разочарованию, которое становилось все сильней, примешивалось немного беспокойства за здоровье Энрики. Она может не прийти на свидание только по важной причине, например из-за болезни, — в этом он был уверен. И ему было больно, что он не может ничего узнать. Уже потеряв надежду и собираясь идти спать, он краем глаза увидел пятно света в углу дома напротив: в другой комнате семьи Коломбо горела лампа. Ричарди захотел увидеть, кто находится в комнате и что там происходит. Одна часть его души пришла в ужас при мысли, что он будет подглядывать за жизнью чужой семьи, как последний сплетник, но другая часть легко победила эту.