Книга Колодец Смерти, страница 186 – Селин Данжан

Луиза не могла представить себе всю эту картину, но она кивнула, чтобы Эчебаррия продолжал.

В ее уме уже возник вопрос: не связан ли как-нибудь пожар в амбаре с героями ее расследования?

— У этого Аместуа во рту всегда торчала сигарета, хотя он кашлял, как будто болел коклюшем! Что вы хотите, такой уж он был парень! Упрямый как осел и с бешеным нравом! У него случались такие вспышки ярости, вы не представляете! Все дети в лицее его боялись… В сущности, он был неплохой, надо было только знать подход.

— Что вам известно о пожаре?

— По версии следствия, загорелся трактор. Видимо, Аместуа заливал в бак горючее… Я вот думаю: что он собирался делать на этой развалюхе «Фергюсоне»? Поди теперь пойми! В общем, скорее всего, он уронил сигарету, и все сразу вспыхнуло. В этом старом амбаребыл жуткий бардак, а на втором этаже — прошлогоднее сухое сено, которое он так и оставил там после того, как построил большой сарай для скота. Все это загорелось за несколько секунд, можете себе представить! Когда пожарные потушили пожар, от него осталось только обугленное тело.

— Сгоревший амбар был заброшен?

— В общем, да… Аместуа периодически чинил крышу, поскольку использовал его под склад, но он все равно разваливался, как всякая брошенная вещь, понимаете? Хотя на ферме это обычное дело: всегда есть старые механизмы или материалы, которые жалко выкинуть, потому что они еще могут пригодиться. А потом время идет, рухлядь накапливается… И вот…

Александр Шаффер с признательностью пожал руку священнику, и Дениза открыла ему дверь. Они неподвижно стояли на пороге, пока святой отец шел по аллее. Когда он исчез, невестка всхлипнула и снова разразилась слезами. Александр машинально положил ей руку на плечо, но сам он ощущал такой холод и пустоту, что вряд ли этот жест мог принести ей облегчение.

— Я приготовила горячие напитки, — сказала мать Денизы. — Не стойте на холоде, пойдемте.

Они последовали за ней на кухню. Там за столом сидела Клотильда, свесив со стула маленькие пухлые ножки. Перед ней стояла нетронутая чашка с шоколадом, распространяя мерзкий запах какао и остывшего молока. Наклонившись над столом, девочка что-то рисовала; ее пальцы были испачканы фломастером. Личико Клотильды потеряло выражение детской беззаботности, и она смотрела на свой рисунок сосредоточенным угрюмым взглядом. Папа отправился на небо, он стал ангелом и теперь оберегает ее. Вот что она повторяла себе, пытаясь найти в этом смысл. Александр еле сдерживал рыдания: будь он более прозорливым, трагедии удалось бы избежать. Но Жубер успел его опередить, и Давид погиб.

— Александр, вы что-нибудь выпьете?

— Спасибо, но я… кажется, я не в состоянии ничего проглотить.

Мать Денизы ответила ему полным сострадания взглядом, от которого у него скрутило желудок. Если бы они все знали! Если бы у них было хоть малейшее представление о его вине!

— Мне надо проветриться, — произнес он сдавленным голосом. — Я возьму машину Давида.

***

Валериана уже была на месте, когда он приехал на практически пустую стоянку у озера Пайолль. Александр внимательно оглядел молодую женщину. Теперь она не имела ничего общего с девочкой-подростком, которую он знал. Правда, она всегда казалась ему странной — какой-то неуловимой, «вещью в себе». Но сейчас было другое: угрюмость и скорбь на ее лице, исключавшие всякую мысль о сближении, бросались в глаза. Кокер-спаниель на поводке, смирно сидевший у ее ног, единственный вносил в эту картину какую-то душевную ноту.