Книга Колодец Смерти, страница 91 – Селин Данжан

— Посмотри-ка вот это, — сказала она. — Похоже, наш Тибо Брока стал жертвой какой-то дурной шутки. Но в этом отчете факты впрямую не изложены, и я не знаю точно, о чем идет речь.

Луиза встала за спиной коллеги и быстро пробежала глазами документ. Это был пересказ беседы между юным Брока (тогда — учеником второго класса) и госпожой Кавалье, заведующей учебной частью в лицее. В разговоре упоминалась «интимность» и «дурная шутка», но Леа была абсолютно права: невозможно понять, что именно под этим подразумевалось.

— О, черт! — воскликнула Леа. — Смотри!

Под этим документом лежало не меньше десятка других протоколов бесед, датированных этим же годом. Упоминались травля, издевательства, агрессия.

— Выходит,Брока подвергался травле на протяжении всего учебного года. И даже если эти отчеты не совсем ясны, не могу не связать их со свидетельством классного надзирателя о фотографиях голого подростка, которые переходили из рук в руки.

— Точно, Леа! Думаю, нам пора хорошенько потрясти нашу подругу Терезу.

***

У Луизы снова возникло чувство, что она идет по священному месту, пропитанному историей. Широкая парадная лестница со слегка продавленными тысячами ног каменными ступенями, богато украшенные ниши над окнами, проемы в стене, где все еще стояли статуэтки святых, высокие сводчатые потолки, усиливающие эхо шагов… Каждая деталь притягивала взгляд или слух и повышала престиж заведения. Она задалась вопросом: осознают ли школьники, проводящие годы в этих старинных стенах, как им повезло, или они растут в мире, где красота является обязательным условием удручающей обыденности? После нескольких минут поиска жандармы обнаружили секретаршу в комнате отдыха. Стоя перед высоким окном и устремив взгляд в гущу обширного парка, она медленно помешивала дымящийся в чашке чай из пакетика.

— Добрый день, мадам Маньес.

Тереза вздрогнула и обернулась.

— А! Так вы вернулись?

— К несчастью для вас, — пошутила Луиза.

Секретарша бросила на нее иронический взгляд из-под очков и выжидательно замолчала.

— Мы хотели бы, чтобы вы взглянули вот на это, — объяснила Леа, протягивая ей досье Брока, открытое на странице, которая их интересовала.

Маньес поставила чашку на стол и села на стул, выпрямив спину и скрестив ноги. Она с невозмутимым видом пробежала глазами отчеты, закрыла досье и снова взяла чашку с чаем. Подув на дымящийся напиток, она сделала маленький глоток.

— Что вы хотите от меня услышать? — спросила секретарша, шумно вздохнув. — Мы находимся в заведении, которое принимает молодежь, а подростки часто жестоки друг с другом. Одни находят свое место, другие нет. Я не говорю, что эта реальность хороша, но это реальность. И здесь, и везде, увы.

Луиза почувствовала, что уже готова возмутиться, но Леа опередила ее:

— Подождите! Это все, что вы думаете по поводу прочитанного?

— Я не работаю заведующей учебной части, мадам. Я секретарь директора. Довольно того, что я делюсь с вами тем, чему научил меня тридцатисемилетний опыт работы в лицее: такое случаетсякак в школьных заведениях, так и в жизни вне этих стен: есть ведущие, есть ведомые, а есть жертвы. Говоря о них прямо, становлюсь ли я монстром? Я так не думаю. А теперь, если вас интересуют меры по борьбе со школьной травлей, сожалею, но вы обратились не по адресу.