Книга Колодец Смерти, страница 90 – Селин Данжан

Однако он не станет этого делать. У него нет на это сил. С тех пор как Валериана их предупредила, прошлое, эта часть его прошлого, так тщательно захороненная, внезапно возникла вновь, угрожая с трудом достигнутому спокойствию. Несмотря на океаны, которыми он отделил себя от воспоминаний, боль тут же проснулась. Двадцать лет спустя его прошлые мучения стали похожи на гнойник, готовый вскрыться, чтобы выпустить гной, находившийся до сих пор под тонкой оболочкой лицемерия. Вернуться во Францию, столкнуться со своими демонами — на это он был не способен. Он, который до сих пор считал себя сильным и защищенным, сегодня оценил степень своей безопасности. Она зависела от каких-то трех букв: НЧС.

Брат умолял его приехать. Ему нужна была помощь, но Давиду всегда нужна была помощь! С первых дней Александр играл роль доминанта, проводника, того, кто принимает решения. Как будто это в порядке вещей! Как будто он только для этого и предназначен: исполнять роль защитника! Вот ведь как удобно! А был ли брат рядом, когда он сам в нем нуждался? Когда он жестоко страдал из-за Клары? Когда чудовищная страсть изнуряла, пожирала, разъедала его, как гангрена, — неутомимо, изо дня в день? Когда влечение превратилось в одержимость? До такой степени, что сделало его пьяным и слепым, слепым и безумным, безумным и убийцей? Потому что —да, кровь пролилась из-за его страсти… Где был Давид, когда он погибал от любви? Его родной брат, близнец, ничего не видел или не хотел видеть. Только Магид пытался ему помочь. Правда, не смог… И когда на их маленькую группу гигантской волной обрушилось несчастье, только Магид это понял.

Александр гневно проглотил слезы. Давид этого не знал, но его гораздо сильнее ужасали не крики боли, а совершенный поступок, в котором безысходности было не меньше, чем вины.

— Ты предпочитаешь досье Брока или Жубер?

— Мне все равно.

Леа порылась в желтых конвертах с делами школьников и протянула коллеге один из них с надписью «Жубер». Луиза села за стол и открыла его. У верхнего края первой страницы была приколота фотография, с которой на Луизу смотрела очень красивая девочка-подросток с лучезарной улыбкой и сияющими глазами. У нее защемило сердце. Где ты, девочка? С тобой случилась беда?В самом деле, много ли было шансов выжить у девчушки пятнадцати лет, предоставленной самой себе и столкнувшейся с подлостью мира? Мало. Чрезвычайно мало. Уж кому, как не Луизе это знать.

С побегов часто начинались драматические сценарии… О Кларе больше не упоминалось, и надо было опасаться худшего. Луиза перелистала страницы в поисках информации. У нее уже составился портрет довольно успешной ученицы, несмотря на некоторый сбой в научных предметах. В спорте Клара выделялась и на странице, посвященной плаванию, упоминалась как одаренная спортсменка, волевая и перспективная. Отзывы преподавателей были в основном положительными, но отмечались некоторые проблемы с поведением в классе: «болтает», «недисциплинированна», «иногда ведет себя нагло», в отличие от Валерианы Дюкуинг, досье которой содержало только похвалы.

Луиза закрыла конверт и переключила внимание на Леа, сидящую напротив нее и, казалось, полностью погруженную в чтение документа. Нахмуренный лоб и брови молодой женщины свидетельствовали о недоумении. Она вдруг почувствовала на себе взгляд Луизы и подняла голову.