Книга Собор темных тайн, страница 109 – Клио Кертику

Лиам как-то странно, слишком серьезно поглядел на меня, а затем посмотрел на подарочную упаковку, будто бы она и была подарком.

Мне захотелось как-то оправдаться, но я сдержался.

На контрасте с его фигурой и руками подарок казался таким маленьким, что я тут же пожалел о нем.

Лиам достал из пакета статуэтку Диониса без единой эмоции на лице и покрутил ее в руках.

– Почему Дионис?

Я стыдливо заулыбался.

– Не знаю, я просто читал о нем много в последнее время. То, что первое пришло на ум.

– Неоднозначная фигура.

– По-моему, даже очень однозначная, – пожал плечами я.

Лиам отрицательно покачал головой.

– Все его так воспринимают. Дионис – бог виноделия и удовольствий. На самом деле мало кто понимает всю его суть.

– А что еще? – заинтересовался я, который и правда не видел в нем чего-то большего.

– Смысл его существования в вечном круговороте жизни и смерти. В его образе, по сути, отражен весь процесс жизни человеческой.

Мое молчание было слишком громким, поэтому он добавил:

– Знаешь ли, не всем нравится видеть правду.

Я опять ничего не понял.

– Какую правду?

После каждого заданного вопроса я внимательно вглядывался в его лицо, стараясь найти знаки того, что я начинаю надоедать. Ничего такого там не было, лицо его сохраняло спокойствие, поэтому я решил допытываться. В конце концов, в прошлый раз я не стал копать глубже, чем вызвал его недовольство.

– Я думаю, что такие фигуры, как Дионис или Силен, вполне близки Фергюсу. Видишь ли, я как могу избегаю того знания, что жизнь строится вокруг удовлетворения главных потребностей.

Когда мне разжевывали, до меня начинало доходить.

– Это я могу понять. Жить, основываясь на таком принципе, наверное, скучно, быстро надоедает.

– И так бы я не хотел думать, – ответил Лиам торопливо и повернулся к псу. Тот уже доел свой ужин и аккуратно прилег на левый бок. – Что все остальное существует как дополнение.

– Я не это хотел сказать.

– Я понял, – ответил Лиам и еще раз внимательно оглядел Диониса, чье мужское естество было прикрыто поясом из виноградных листьев.

– Просто с интересом все обретает смысл, а в отсутствие постоянного движения и познания мозг будто бы начинает скучать, – продолжал настаивать я.

– Все-таки слова многое обезличивают. Я могу понять, о чем ты, если задумаюсь, что стоит за ними. Все это звучит еще грустнее, когда мои интересы сводятся к стремлению побаловать и уберечь от скуки серое вещество.

Мы оба замолчали. В такие моменты мне казалось, что я не такой уж и недалекий и многое понимаю. С тех пор, как состоялся наш неудачный разговор, вырос не только я, но и Лиам, казалось, обдумал свои взгляды в отношении меня.

– Наверное, есть еще что-то, помимо аналитического Я.

– Несомненно, да, – глаза Лиама пробежались по мне, а затем замерли на столешнице. – Но это что-то еще более далекое.

Чувства – вот что я имел в виду, то, что так вдохновленно воспевает Эдит. Чувства и эмоции играли колоссальную роль в нашей жизни, в нашем выборе. Когда Лиам заинтересовывался чем-то, на первое место должны были вставать чувства и впечатления.

– Спасибо за подарок, – вдруг сказал он, и уголок его губ дрогнул, норовя превратиться в улыбку.

Пес, сытый и довольный, глядел в нашу сторону, практически не моргая. Я всегда удивлялся глубине взгляда животных, особенно собак. В этих влажных глазах читался такой ум и понимание, что порой становилось не по себе.