Книга Собор темных тайн, страница 147 – Клио Кертику

Теперь мне есть ради кого приходить сюда. Я знал, что ни за что не отстану от своих новых друзей даже после сдачи доклада.

Всего одна совместная работа – и человек обретает близких приятелей.

Я стоял и ждал Лиама в пустом коридоре на таком привычном третьем этаже. Со всеми этими заданиями, поездками и тайнами я забыл о простых радостях.

Я будто предчувствовал появление Лиама. Через пару секунд он показался на лестнице. Он не снимал своего длинного пальто, только распахнул его так, что светлый костюм выглядывал наружу. Поздоровавшись со мной, он положил чертежи на подоконник и стал снимать перчатки.

Мне нужно было поделиться своими мыслями. Тогда я думал, что это просто мои рассуждения, но это были слова поддержки, в которых он нуждался.

Во время вчерашнего разговора таких мыслей у меня не было. Просто глядя на него утром, я думал, что нужно что-то сказать. Черты лица Лиама никогда не вызывали жалости.

У него были широкие прямые брови, и иногда внешние уголки их опускались так, что лицо его менялось и становилось печальным, как это случилось в тот день.

– Я думал о сказанном тобою вчера, – начал неловко я.

Все в этой ситуации меня сильно раздражало. Я снова чувствовал себя жалким и непонятливым.

Лиам положил перчатки на подоконник и уставился на меня в упор. Лицо его за секунду изменилось. Он был выше и вдруг стал смотреть на меня так, как смотрел в день нашего знакомства.

Я поежился. Было трудно вспомнить, что это его обычный взгляд.

– Не думаю, что могу понять все рассказанное, если честно, я никогда бы не смог, это правда сложно.

Я остановился поразмыслить о том, что именно говорю. Кажется, я собирался сказать что-то другое. В любом случае нужно было закончить мысль.

– Сложно переварить. Мне уже сейчас не понять этого, хотя я всего не знаю.

Взгляд Лиама смягчился, но он продолжал молчать и ждать, пока я озвучу наконец главную мысль своего монолога.

– Я всегда рад выслушать, но советовать я не умею. Просто хотел сказать, что все понимаю, но оценки у меня нет.

Кажется, я планировал признаться, что счастлив дружить с ним, и что всегда рад выслушать его, и что все будет хорошо, и Фергюс все поймет.

Сейчас это все не важно, потому что этого я так и не сказал.

Лиам продолжал смотреть на меня еще некоторое время, слегка нахмурившись.

За окном осторожно пошел снег.

– Думаешь, я ждал оценки? – спросил он меня тихо, а потом принялся распаковывать чертежи, все так же хмурясь. – Я рассказал, потому что знал: ты выслушаешь и не осудишь.

Он вынул первый чертеж и положил его рядом с перчатками, раздумывая над дальнейшими словами.

– Ты мог этого всего не говорить, потому что я и так понял. По твоему лицу всегда видно, что ты не оцениваешь. Ты винил себя за то, что ничего мне не ответил.

Жан Боррель показался на верхней ступеньке лестницы в самый неудачный момент. Он шел по направлению к нам и улыбался.

Лиам задержал взгляд на профессоре, а потом взял все чертежи в руки и повернулся ко мне.

– Хорошая черта – уметь просто выслушать, поэтому я рассказал тебе, а не Фергюсу.

Я застыл, глядя на то, как Жан Боррель открывает ключом дверь, а Лиам шагает к нему.

Что значит «не рассказал Фергюсу»? Разве он не расскажет ему?

Вот о чем я думал в те минуты. Не было времени размышлять об остальном.