Книга Собор темных тайн, страница 25 – Клио Кертику

Не чувствовать себя особой голубых кровей, когда сидишь в парке Тюильри и смотришь на башню дворца, и не поражаться каждый раз тому, как некоторые люди не чувствуют всего этого?

Архитектура – мрачная, воодушевляющая, старая, новая, страстная, порочная, глубокая и загадочная. Дерзну предположить, еще более привычная, чем природа. Хотя бы только потому, что создана человеком.

Простые обыватели наверняка не осознают, что архитектура – это не только фасады, не только окна, сандрики, карнизы, балконы, это еще и ее сердце – интерьер, в котором вы живете день ото дня. Ведь идти в поход с палатками, разводить костер, отдыхать на лоне природы – это всегда весело, но только когда знаешь, что через неделю вернешься в свою уютную квартиру.

Внутреннее пространство. Такое волшебное, такое разное, будь то играющее с твоим воображением анфиладное[14]устройство коридоров или высокие залы соборов, в которых ты чувствуешь себя малюсеньким и ничего не значащим человечком, каких еще тысячи на нашей планете. Или огромные залы оперных театров, создающие магическую акустику: все это создано для того, чтобы мы чувствовали себя родными в этой среде.

Я с детства любил рисовать, чертить, придумывать всякие фантастические сюжеты на бумаге, поэтому стал очень рано понимать, что мне требуется творческая профессия. Отец предложил архитектурный потому, что это было связано с творчеством, но при этом казалось серьезным делом.

Вот так я и связал свою жизнь с архитектурой.

* * *

За следующие несколько дней произошло еще одно событие, которое дало мне новые знания о моих знакомых.

Это случилось на праздничном приеме у одной из наших одногруппниц, куда я попал благодаря многочисленным уговорам Эдит Белл. Новость о том, что я теперь, благодаря Эдит, стану посещать такие мероприятия, не должна была меня удивить, но я едва ли осознавал до этого, как популярна была она. Среди многочисленных ее поклонников нашелся один особенно выдающийся. Незнакомец был выше меня: волосы, зачесанные назад, такие же темные, как и его глаза; под костюмом классическую белую рубашку заменяла черная. В общем, он представлял собой довольно странное мрачное пятно на фоне светлого зала.

Он взглянул сперва на двух сидящих позади меня дам, а затем на мою руку и с добродушной улыбкой пожал ее. Незнакомец походил на Лиама своей сдержанностью и какой-то сильной внутренней энергией, но стоило ему улыбнуться – и все эти сравнения шли куда подальше. Я всегда восхищался Лиамом, но тот никогда бы не улыбнулся так.

– Ален Конте, – представился он, пожав мою ладонь быстро, но крепко. Цвет его глаз был настолько темным, что было практически невозможно разобрать, где зрачок перетекает в радужку. Я поежился.

– Кензи Картер. Мы со второго курса, – представился я, повернувшись вполоборота и обведя наш столик рукой.

– Ну, с дамами я знаком, – протянул Ален, улыбнувшись им так, что был бы я на их месте – сразу бы смутился. Он упорно не желал переходить на английский, так что мне пришлось переключаться на французский. – Я бы хотел пригласить даму на танец, если она захочет и ты, как ее кавалер, позволишь, – произнес он глубоким голосом на чистейшем французском. Я представил Ализ в его объятиях. Оба такие элегантные и мрачные.

– Я не против, если дама того хочет, – бросил я небрежно и взглянул в сторону Ализ, которая смущенно перевела взгляд на подругу.