Книга Собор темных тайн, страница 45 – Клио Кертику

Жан Пьер выскочил на главную площадь под полуденное летнее солнце. В глазах покалывало от такой резкой смены освещения.

Пересекая площадь, он остановился в левой ее части на своем излюбленном месте и, присев на корточки, стал раскладывать футляр, который служил ему сундучком для монет. Скрипка была вынута из футляра, и юный музыкант приготовился к представлению. Он положил скрипку на плечо, туда, где у него появился извечный, непроходящий синяк от постоянного давления музыкального инструмента.

Мальчик заиграл.

В первое время он задумывался о том, честно ли это – зарабатывать деньги на святых местах, но и это уже было не важно. Главное, что прохожих много и что слушают они его одного.

На самом деле его беспокоило другое. Он волновался о том, что сегодня опять не ночевал дома и что мать, наверное, зла на него, но вернуться сейчас он не мог. Нельзя тратить дневное время на простые прогулки до дома и обратно.

Стоило смычку коснуться струн, как Жан Пьер начинал думать о том, что каждое движение приближает его к какой-то известной одному только Богу загадке. На самом деле и это место он приметил не случайно: он выбирал для своей игры разные точки вокруг собора, видел его со всех ракурсов, но именно отсюда собор казался ему наиболее впечатляющим. Он встал так, чтобы перед людьми, проходящими мимо, выглядеть наилучшим образом, но место было выбрано и по личным причинам: именно в этой точке солнце почти в любой час не слепило глаза, и можно было спокойно рассматривать детали фасада.

Особенно его впечатляли скульптуры. Он следил за ними и старался играть для них. Он представлял, что развлекает эту древнюю публику. Представлял, какие комментарии они дали бы его игре. Представлял, что в один момент он сыграет настолько хорошо, что им придется ожить, захлопать ему. Представлял, что они, как учителя, молчат, потому что он не достиг еще нужного уровня.

Представлять все это было очень просто.

Посвящать свою игру безмолвным святым было проще, чем обычным прохожим, потому что вторые всегда могли похвалить, а похвала предвещала страх осуждения.

Статуи же никогда не осудят.

Каждый день был похож предыдущие. Он приходил на площадь перед собором и играл. Жизнь уже не представлялась без этого.

Редко случались такие дни, как сегодня, когда он заигрывался настолько, что идти домой ночью окольными переулками было слишком опасно, и тогда он прокрадывался внутрь собора и ночевал на одной из скамеек. Он считал справедливым, что собор позволит ему переночевать в качестве платы за то, что Жан Пьер играл для него целый день.

Но этот день он запомнил навсегда. Потому что у собора, вялой походкой приближаясь к главной площади с флейтой в руках, появился некий мужчина. И он, подобно Жану Пьеру, устроившись поодаль от него, стал играть для немых скульптур.

Это было болезненно, но вскоре Жан Пьер понял, что старика мало интересует собор. Он редко смотрел на него, он был повернут к публике и играл для публики. Он был лучше него. Жан Пьер понял это сразу по тому, сколько людей подходило к пожилому мужчине и сколько к нему самому.

В один момент мальчик понял, что статуи никогда не очнутся ото сна, потому что его самого теперь отвлекает этот старик.

Но мальчик продолжал приходить день ото дня и играть. Он заметил, что дни становились короче, а его энергия стала уходить быстрее.