Книга Собор темных тайн, страница 52 – Клио Кертику

«Типа того», – пронеслось у меня в мыслях.

– Раз это девятьсот восемьдесят шестой год, значит, Руанский собор еще не построили, – вспомнил я.

– Да, тогда был еще храм Девы Марии, – твердо ответил Лиам. – Я скажу больше, это не года тамплиеров, так что автор может быть кем угодно.

– Может, Фергюс или его отец пошутили, чтобы мистифицировать.

– Зачем им это?

– Ну, Фергюсу понятно зачем, – ответил я, но вдруг резко опомнился и нахмурился.

Лиам внимательно изучил мое лицо.

– Я допускаю это, но даже если так, нужно проверить информацию о первом храме. Где именно он располагался, что о нем писали.

– Не думаешь ли ты, что не получится найти больше того, что нашел отец Фергюса? Может, написать ему напрямую и попросить прислать более точную информацию, чтобы использовать в докладе хотя бы эти крохи, а заодно уточнить, не пошутил ли он?

– Я напишу позже. Есть у меня одна мысль, как это лучше всего сделать, не хочу просто так отвлекать человека.

– Я совсем забыл, – вдруг вспомнил я. – А при чем тут камень, если ты ищешь…

– Чашу? – улыбнулся Лиам.

– Ну, я не знаю, что ты ищешь, но при чем тут камень?

– Я не знаю, но сам факт того, что его привезли сюда… Я думал об Иосифе Аримафейском[28]. По легендам, он основал аббатство в Гластонбери и мог отвести туда Грааль.

В голове моей плыло, я даже стал забываться.

– Это в Англии, понимаешь? – уточнил Лиам, и я кивнул. – А камень этот Н. привез из Англии. Помимо всего сказанного у меня есть кое-какие размышления по этому поводу, скорее ощущения, но я в любом случае не смогу передать тебе свои мысли. Наверное, так задумано специально, но когда я начинаю обличать все в слова, мне кажется, что это ерунда. Я могу рассказать лишь поверхностно. Поэтому я не объясняю это должным образом никому из вас.

Видимо, Лиам увидел на моем лице непонимание, а может, и осуждение, потому он остановился и отпил чая.

Мне не верилось, что передо мной Лиам. Даже его внешность будто изменилась после его рассказа.

Я медленно вздохнул и подумал, что обязан копнуть глубже и разобраться.

– Почему тебя это так интересует? – спокойно задал вопрос я.

Это логичный вопрос, учитывая то, что мы все были уверены в его страсти к архитектуре. Получается, его интересовала совсем не каменная кладка.

– Впервые я это почувствовал, когда рисовал в детстве. Слова только убивают смысл, который я пытаюсь передать, – он внимательно вгляделся в меня. – Это ощущение, как будто бы ты жил всю жизнь в маленькой квартире, в маленьком городе, на маленькой планете и знал все это время дай бог одну свою комнату, а с этого момента ты видишь огромное пространство вокруг себя. Не просто ближайшую улицу, ты чувствуешь, что она гораздо больше, больше, чем вселенная, и самое страшное, что ты не ощущаешь ее границ.

Мои глаза расширились настолько, что Лиам остановился.

– В общем, это ощущение появляется, когда ты занят любимым делом.

Воцарилась тишина. Я должен был что-то ответить?

– Ты испытывал такое? – осторожно поинтересовался он.

Меня передернуло.

– Ну, наверное, у меня не было любимого дела, – нашелся я.

Свет в глазах Лиама тут же исчез, он почти с печалью заглянул в свой бокал, а затем отпил снова.

Теперь он не смотрел на меня, наверное, он наконец осознал, что понимающего слушателя во мне не найдет.