Книга Кровавая гора, страница 153 – Алиса Валдес-Родригес

Даже сквозь шум мотора Мила услыхала раздавшийся невдалеке визгливый гогот стайки койотов, которые праздновали удачную охоту. «Звуки животного мира» ей доводилось слышать и прежде, даже множество раз, но еще никогда – в минуту, когда она ощущала себя настолько уязвимой. Когда слышишь лай койотов в уюте собственного дома – например, лежа в постели и читая интересную книгу, – он кажется даже умиротворяющим, в известном смысле. Такие звуки будто подчеркивают, что ты можешь чувствовать себя в безопасности, в окружении природных красот и всякого такого. Но только здесь, прямо сейчас, они воспринимались совсем по-другому. Как выяснилось, ничего страшнее Мила в своей жизни еще не слышала. Койоты наводили на нее ужас похлеще тех террористов, что не так давно ее похитили, – ведь те парни были, по крайней мере, людьми, и с ними можно было общаться, пытаться ими манипулировать, проводить переговоры. А вот замерзшие, голодные, дикие звери, бегающие по окрестным лесам в хорошо организованных охотничьих стаях, – совсем иное дело. Мила, конечно, знала, что койоты обычно стараются держаться от людей подальше, но она все-таки существует – та грань голода и отчаяния, за которой одинокий путник, угодивший в зимний лес, вероятно, представился бы им легкой добычей. Любое существо, способное прокормить себя, найти укрытие и благополучно существовать в этих негостеприимных, безжалостных горах, просто обязано быть настоящим профи в вопросах выживания. В вопросах убийства.

У девочки стали дыбом волоски по всему телу, а адреналин в крови достиг такой концентрации, что ее даже немного замутило. По жизни Мила могла считаться искателем приключений и, чего греха таить, никогда не чуралась острых ощущений, так что требовалось нечто реально нешуточное, чтобы ее тело, поддавшись страху, отреагировало именно в такой манере. Настоящий животный страх, до рвотных позывов. Чем бы ни была эта реакция, исходила она из глубин ДНК Милы, унаследованной от далеких предков, из системы предупреждения, заложенной в генетическом коде долгой вереницы живых существ, видевших, как другие такие же существа становились ужином для койотов и волков. Плохо дело. Реально плохо. Самое время убраться отсюда, найти способ поскорее оказаться в безопасности. Мила прибавила оборотов двигателю, в очередной раз пытаясь вытащить проклятый снегоход из сугроба. Пытаясь сохранить самообладание. Напрягая зрение в попытке разглядеть что-нибудь, хоть что-то в бесконечной черноте вокруг.

Успокойся, сказала себе девочка. Мила знала твердо: худшее, что можно сейчас сделать, – это поддаться искушению и позволить страхам поглотить себя. Ей следовало оставаться на позитиве, сосредоточенной и сильной. Или, по крайней мере, не поднимать лапки кверху. Совершив сознательное усилие, Мила заняла себя рассказом о том, как в этой борьбе за жизнь она одерживает блестящую победу над обстоятельствами, населила разум ободряющими мыслями. «Ты сможешь. У тебя все получится. Ты почти добралась».

Но двадцать минут спустя борьба со страхами перестала выглядеть выполнимой задачей. Никаких признаков рыбацкого домика. Мила уже не имела представления, в каком направлении он находится, а от долгого пребывания на морозе ее руки и ноги начали неметь. Миле пришлось с неохотой признать, что она окончательно и бесповоротно заблудилась в этом заснеженном ночном лесу.