Книга Ангел с черным крылом, страница 154 – Аманда Скенандор

Когда Эдвин, наконец, вернулся с симпозиума в Филадельфии и присоединился к утренним обходам, он побледнел, увидев, в каком ужасном состоянии находится пациент.

– А вы пробовали промыть рану раствором карболовой кислоты?

– Нет-нет, оставить ее на открытом воздухе – вот лучшее решение, – беспечно ответил доктор Пингри, позевывая. – Сама затянется и пройдет.

На лицо Эдвина вернулась краска.

– Открытый воздух? Но это же абсурд! У него будет заражение крови! Если еще не… – Эдвин осекся и посмотрел на доктора Аллена, явно ища поддержки. Но тот только слегка пожал плечами.

– Мне что, напомнить вам, кто тут главный, Вестервельт? Что-то вы много себе позволяете после симпозиума. Вы у нас теперь главный охотник за микробами?

С этими словами доктор Пингри указал на небольшое пятнышко на полу:

– Ой, вон, смотрите, бацилла! Ну-ка, ловите ее!

Доктор Пингри расхохотался и перешел к следующему пациенту. Эдвин тяжело вздохнул, скрипнул зубами и последовал за доктором Пингри, украдкой взглянув на Уну. В этот миг во взгляде его читалась нежность, но и гнев тоже.

Вечером того же дня мужчина умер.

Омывая его тело в последний раз, Уна неустанно повторяла себе, что он был ей абсолютно чужой. Ну, одним громилой из Бауэри меньше – что с того? По крайней мере, именно так, похоже, и рассуждает доктор Пингри. И что с того, что он оставил вдовой жену и без отца маленькую дочурку, которые навещали его каждый вечер? Уна живо представила себе, как они поднимаются по лестнице, так надеясь на то, что ему лучше. А потом, убитые горем, бредут в морг…

Слезы навернулись ей на глаза. Она тяжело вздохнула и смахнула их, вспомнив, как они с отцом шли на опознание тела мамы. Отец кивнул головой, едва взглянув на тело, но Уна подбежала поближе и долго разглядывала тело, не веря своим глазам. Она несколько раз обошла вокруг стола, пытаясь найти хоть кусочек необгоревшей кожи. Огонь пощадил несколько маминых пальцев с аккуратно подстриженными ногтями. Пряди ее красивых темных волос. Несколько клочков ее голубого платья. Ее рот, который так часто улыбался, сейчас был растянут в страдальческой гримасе поверх когда-то сахарно-белых зубов.

Уна узнавала все это, но не хотела верить. Много дней после поминок, пока отец расправлялся с галлоном виски, Уна, свернувшись на кушетке, глядела в окно и ждала, когда вернется мама, надеясь, что тело, которое они опознали в морге, не ее.

Постепенно надежда сменилась ненавистью. Мать бросила ее! Ей вовсе не обязательно было ходить в тот трущобный дом. Отец ведь вечно твердил, что ей нечего делать в том грязном бедном районе. В городе полно других мест, где люди нуждаются в помощи.

– Вот и все, что ты получишь, a stór, – пробормотал, еле ворочая языком, пьяный отец, когда уже начало смеркаться, а мать так и не вернулась. – Вот и все, что ты получишь, если будешь заботиться о других прежде, чем о своей семье и себе самой.

А потом он дал ей денег, чтобы она принесла ему еще бренди. Она пригубила его на пути обратно и уснула прямо у окна.

Сейчас, когда она закончила обмывать тело этого несчастного из Бауэри, ее руки дрожали так, что она расплескала грязную мыльную воду на фартук, так что промокли и юбка, и нижняя рубашка. Пришли два санитара, погрузили тело на носилки и унесли.