Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 73 – Аманда Скенандор

Только после обеда суета в клинике замедлилась. Волосы Мириэль растрепались, а влажный фартук был запачкан остатками мази и кровью. Она прислонилась к стене перед открытым окном и откинула голову назад, надеясь глотнуть свежего воздуха и прохладного ветерка.

– Надеюсь, я пришел не слишком поздно, сеньора, – произнес чей-то голос.

Мириэль подняла голову. Улыбка, которую она вымучивала весь день, на этот раз появилась на ее лице без усилий.

– Конечно, нет, Гектор. Садитесь. Я принесу немного теплой воды.

Она сняла бинты и помогла ему опустить ноги в таз, чтобы они отмокли. Узелки, усыпавшие его ноги, словно горная гряда, теперь съежились, язвы покрылись коркой. Даже длинная рана, которую он получил в Аризоне, наконец-то срослась.

Ее следующий вдох дался легче, чем предыдущий. Каждый раз, пока она работала, через перевязочную проходило так много пациентов, что было трудно отличить одно заболевание от другого. Отсутствующие пальцы на ногах, кровоточащие очаги и инфицированные раны, которые так ужасали ее вначале, больше не заставлялиее вздрагивать или ронять челюсть. Одним становилось лучше, другим – хуже, и, несмотря на аккуратное разбинтовывание и нежное мытье, несмотря на все мази и лекарства, которые применяли сестры, Мириэль никогда не была уверена, что все это дает положительные результаты.

Однако у Гектора они были заметны. И Мириэль своими мелкими, монотонными заботами в этом помогла. Странное чувство овладело ею. Приятное и бодрящее.

– Твои ноги выглядят намного лучше.

– Si, – согласился он. – Каждый мой шаг причинял боль. Теперь я чувствую себя так, будто мог бы участвовать в гонке и победить.

Он посмотрел поверх ее головы в окно, и она заподозрила, что он думает о пустыне Юма и о том, что теперь смог бы противостоять тем бессердечным железнодорожникам. Тем не менее, какими бы здоровыми ни стали его ноги, у них все еще было бы преимущество в виде молодости или повозки. На что надеяться, если можно победить болезнь, но не ненависть и остракизм?

Приятное чувство исчезло так же быстро, как и появилось. Она вытерла глаза рукавом блузки, хотя несколько слезинок проскользнули мимо и упали в таз, вызвав рябь на поверхности воды, как дождь на озере.

– Эй! Что случилось, сеньора?

– Пустяки. – Она посмотрела на него и попыталась снова улыбнуться.

– Вы, должно быть, скучаете по своей семье. Расскажите мне о них. О своих девочках.

Мириэль поколебалась, затем выпрямилась и вытерла руки чистым уголком фартука.

– Эви семь лет, и она такая милая девочка! А Хелен в эту пятницу исполняется четырнадцать месяцев.

Она рассказала Гектору о любознательности Эви, о том, как каждый день, с тех пор как ей исполнилось два года, у нее возникали все новые вопросы. Ей нравились бабочки, дождевые черви и морские анемоны, которых они находили на берегу после прилива, так же сильно, как ее куклы. Она рассказала ему, что у Хелен карие глаза Чарли и что она начала смеяться и ползать раньше других ее детей.

– Полагаю, она так же рано произнесет первое слово, – сказала Мириэль. Однако скорее всего, не слово мама.

Она не рассказала Гектору о Феликсе. Или как много раз за месяцы, прошедшие после его смерти, она снимала Эви со своих колен и отправляла ее играть в детскую, или как, услышав плач Хелен, ждала, пока няня ее успокоит.