Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 72 – Аманда Скенандор

– Mais!– произнес Фрэнк. Она знала, что ему нравилось складывать их в аккуратные стопки в алфавитном порядке – буквы «А» на одном конце прилавка, буквы «Z» на другом, и все они обращены в одну сторону.

– Я закончу через секунду.

Однако для Мириэль Уэст ничего не было. Потом она вспомнила, что Чарли должен был использовать ее дурацкое имя в Карвилле. Она снова просмотрела корреспонденцию, играя с Фрэнком в перетягивание каната с последним письмом, пока не убедилась, что и для миссис Полин Марвин тоже ничего нет.

– Прости, – промямлила она, возвращая конверт, который теперь был загнут по краям и слегка порван. – Просто я жду… – Жар пробежал по ее коже из-под воротника платья и поднялся к щекам.

– Для меня это не ново, – ответил он.

Она помогла ему сложить и расправить письма, расстроенная молчанием Чарли. После того как журналы, конверты и каталоги были аккуратно разобраны, Мириэль помедлила у стойки.

– На самом деле ты здорово насвистываешь. Я просто сегодня не в духе, – призналась она.

– Хочешь поговорить об этом?

Мириэль покачала головой.

– Но я бы не возражала против другой мелодии.

Фрэнк улыбнулся и снова начал насвистывать, более быструю и веселуюпесню. От этих воздушных нот настроение Мириэль заметно улучшилось. Завтра от мужа придет письмо или посылка, и она посмеется над тем, какой безумной была сегодня.

Она прослушала эту песню и половину другой. Уже повернулась, чтобы уйти, однако ее взгляд привлекла обложка журнала. Она смахнула в сторону стопку писем, лежавших поверх него. Picture-Play. На нее смотрело знакомое молодое лицо. Вилма. У нее всегда получались прекрасные фотографии. Под основным заголовком – «У мисс Бэнки это есть. А у вас?»– следовало еще несколько. Последняя строчка, та, которая привлекла внимание Мириэль, гласила: «Жена ведущего актера Чарли Уэста отправлена в приют для душевнобольных».

Легкие Мириэль замерли на середине вдоха. Ее глаза во второй раз пробежались по каждому слову. В третий раз. Четвертый. Она схватила журнал, прижала лицо Вилмы Бэнки к своей груди и выбежала из столовой.

На следующий день Мириэль пришла в перевязочную клинику пораньше, надеясь, что суета, связанная с раскручиванием бинтов, сменой воды в тазиках и мытьем ног способна отвлечь ее от ужасных слов, которые она прочитала накануне. Если она не будет осторожна и внимательна, она может содрать у пациента кожу вместе с бинтами или разбередить заживающие раны. Конечности многих пациентов лишены чувствительности из-за болезни, поэтому они не смогут предупредить, что она причиняет им боль. Однажды, на второй день пребывания в клинике, она посмотрела вниз после того, как очистила ноги женщины от старой, превратившейся в корку мази, и обнаружила, что вода в тазу окровавлена от слишком усердного мытья.

Однако сегодня ей потребовалось больше, чем обычно, усилий, чтобы сосредоточиться. Она чувствовала себя на взводе и постоянно задыхалась, словно ее легкие не полностью расправились после вчерашних событий.

По мере того, как разгоралось утро, в клинике становилось жарко и многолюдно. В воздухе пахло бельем недельной давности, а униформа Мириэль липла к коже. Но в кои-то веки она спрятала свои тревоги за улыбкой и принялась за работу. Распутать повязку, вымыть ноги, принести еще мази из шкафа, еще бинтов, еще мыла. Пригнуться, встать, поспешить к бункеру.