Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 69 – Аманда Скенандор

Какое-то время никто из них не произнес ни слова. Мириэль напряженно вслушивалась, не раздастся ли треск снова, но слышала только шелест листьев и свое неровное дыхание.

– Почему ты сказала мне про йодид калия, хотя знала, что от него станет хуже? – спросила она наконец.

Жанна пожала плечами, продолжая смотреть на снующих внизу жителей и их посетителей.

– Я могла бы ослепнуть. У меня могли отказать почки, и я бы умерла.

Жанна ничего не ответила.

– Ты хочешь моей смерти, да?

Мутно-голубые глаза Жанна остановились на Мириэль, затем она отвела взгляд, сложила руки на коленях и покачала головой.

– Ты что, опять онемела?

Она снова покачала головой.

– Тогда почему?! – Это прозвучало скорее как крик, нежели вопрос, и Жанна вздрогнула, схватившись за ветку, чтобы не упасть.

Мириэль вздохнула. Избыток адреналина, сначала от гнева, потом от страха, выбил ее из равновесия.

– Я не хотела, чтобы ты уезжала, – призналась девочка очень тихо, почти шепотом.

– О чем это ты? Я застряла здесь так же, как и ты.

– Когда-нибудь ты это сделаешь. Ты все время твердишь об этом. – Она вздернула подбородок, повысила голос и заговорила немного в нос: – «Обратно в Калифорнию… Когда я вернусь домой в Калифорнию…»

Несмотря на свой гнев, Мириэль усмехнулась, услышав, как Жанна передразнивает ее.

– Там мой дом. У меня две дочери младше тебя, и я ужасно по ним скучаю.

– Видишь? Ты уедешь. Они все так делают. – Жанна уставилась на толпу на лужайке, глаза наполнились слезами. Мириэль проследила за ее взглядом, вспомнив, что Фрэнк рассказывал ей об отцедевочки. Как тот высадил ее у ворот Карвилла и никогда не навещал. Каково это, должно быть, наблюдать за другими пациентами, к которым приезжают их семьи, зная, что тебя бросили? Неудивительно, что Жанна так себя вела.

Мириэль придвинулась так близко, как только осмелилась, оставив между ними всего пару футов.

– Ты забираешься сюда каждое воскресенье?

– Не-а, обычно я там с mon père[45]. – Она дернула подбородком в сторону лужайки. – Он приезжает в гости почти каждое воскресенье. Наш дом находится всего в нескольких часах езды к югу через реку. Он мастерит лодки.

Мириэль так редко слышала голос Жанны, что никогда не замечала слабого каджунского акцента в ее речи.

– Тебе повезло, что у тебя бывают посетители, – сказала она, хотя знала, что Жанна лжет. – А что же твоя мама?

– Maman[46]умерла.

– Мне жаль. Моя мама тоже умерла, когда я была маленькой.

Прямо под ними бегали две чернокожие девочки на несколько лет младше Жанны, живущие в Карвилле. Они, хихикая и крича, носились вокруг столов и деревьев. Мужчина, который их навещал, играл с ними в пятнашки, а женщина наблюдала за ними, улыбаясь и обмахиваясь шляпой. У одной из девочек были бледные пятна на руках и ногах. Правая рука другой напоминала варежку из-за отсутствия большинства пальцев. В остальном они были похожи как две капли воды.

– Как только они найдут лекарство, мы все уедем и вернемся домой к нашим семьям, – проговорила Мириэль.

Жанна фыркнула.

Когда мужчина вспотел и схватился за бок, близнецы остановились, затем подскочили к женщине – вероятно, своей матери, – которая достала из сумочки два красных леденца на палочке. Девочки завизжали.

– На набережной в Лос-Анджелесе есть леденцы в два раза больше, – сказала Мириэль, увидев тоску в глазах Жанны. Продолжая сидеть, она стала медленно сдвигаться вдоль ветки, опасаясь еще одного трескучего звука, но ей хотелось быть ближе к девочке. Оказавшись на расстоянии руки, она потянулась к руке Жанна, однако та отстранилась.