Книга Сборщики ягод, страница 121 – Аманда Питерс

– Я рада, что ты смогла хоть что-то сохранить. Должно быть, тебе пришлось нелегко. Мне очень жаль. – Она снова заплакала.

– Здесь нет нашей вины, – попыталась я утешить ее.

Она слабо улыбнулась.

– Такая жалость, что твой папа так и не узнал, что ты жива и здорова. Он был хороший человек. Что ж, мы все встретимся в будущей жизни, и они с Чарли уж точно будут рады тебя видеть.

Я неверующая, но, помимо любви ко мне, у обеих моих матерей было нечто общее – вера в любящего Бога. И ради них, ради этих женщин, которые столько выстрадали, я уступила.

– Нас ждет еще одна душа. У меня была девочка. Хорошенькая маленькая девочка. Ей было не суждено жить в этом мире, но она будет с нами в следующем, – сказала я.

Мама подалась вперед в кресле и взяла меня за руки.

– Как ее звали?

– Сара.

– Сара, – прошептала она, прижимаясь лбом к моему лбу. Никогда в жизни я еще не чувствовала, что меня так любят, как в тот момент. – Мы впишем ее имя в семейную Библию рядом с твоим.

После моего первого субботнего ужина в семье моя мама попросила съездить с ней в церковь.

– Мне очень хочется представить тебя отцу Майклу.

Я сидела на оттоманке лицом к ней. Это быстро вошло у меня в привычку – смотреть на мать, которую я не знала, следить за выражением ее глаз – рада ли она, или хмурится, когда ее что-то огорчило.

– Съезжу с удовольствием.

Я не лгала. Хотя в детстве я не любила ходить в церковь, здесь было совсем другое. Это так много значило для нее, и мне хотелось доставить ей удовольствие.

Наутро я оделась в лучшую одежду из той, что взяла с собой, и приехала, чтобы забрать маму.

– Больше никто не поедет? – спросила я, когда она устроилась на пассажирском сиденье.

– Нет, я велела им остаться дома. Сегодня ты только моя. – Подавшись ко мне, она взяла меня за руку и ненадолго задержала ее в своей.

Деревянная свежеокрашенная церковь выглядела солидно. Снаружи ждала кучка людей, чтобы поздороваться со священником. Многие отошли в сторону, пропуская нас веред. Я поймала на себе несколько неловких взглядов и поняла, что в городке обсуждали мое возвращение. Когда я встречалась с ними глазами, они улыбались и отворачивались.

– Отец Майкл, это моя дочь Рути.

Он взял мои руки в свои.

– Что ж, милостивый Господь привел вас домой. Я так рад видеть вас здесь, вместе с матерью. Она всегда вас помнила, говорила о вас. Такое впечатление, что по ее рассказам я знаю ту маленькую девочку, которой вы были.

Мне хотелось отнять руки, но это было бы невежливо. Ладони у меня вспотели, но, видя радость на лице матери, я решила немного потерпеть. Наконец священник отпустил меня, и мы вошли внутрь. Синие стекла витражей и темная деревянная отделка создавали полумрак. В церкви было прохладнее, чем снаружи, и пахло ладаном, старым хлебом и виноградным соком, а еще духами, которые предпочитают пожилые женщины. Служба была длинная и незнакомая, но мне нравилось сидеть рядом с мамой, держась за руки, слушать ее дрожащий старческий голос, когда она пела, смотреть, как она кивала и улыбалась, когда что-то ей нравилось.

– Давай съездим пообедаем. Я угощаю. – Она сияла в своем розовато-лиловом брючном костюме, с губной помадой под цвет, вдохновленная словом Божиим.

– Хорошо, только куда поедем? Не забывай, я здесь ничего не знаю. Ты будешь показывать дорогу.