Книга Сборщики ягод, страница 122 – Аманда Питерс

– Ничего страшного. Поворачивай налево, а дальше все прямо и прямо, пока не упремся в океан. Это там, за горой.

Я выехала с парковки, помахав людям у церкви, видимо, все еще заинтригованным моим появлением.

Когда мы выехали из города, она начала рассказывать и словно ожила. Мимо мелькали поля и фермы, а она рассказывала мне о той Рути, которой я когда-то была.

– Знаешь, я ведь помню, как ты родилась. Столько лет прошло, а как будто вчера это было. Ты была маленькая, вся еще скользкая, но с густыми черными волосами. Клянусь, я могла бы сразу же заплести тебе косички. – Она засмеялась своей шутке.

Мы ехали вверх по склону горы, пока земля снова не стала плоской, а деревья вдоль дороги не расступились, открыв новые поля и фермы.

– Несмотря на то что это был декабрь, я рожала тебя под деревом, где из поколения в поколение появлялись на свет индейские дети. Было холодно, но у нас был костер и горячий чай. Ты не торопилась, но оно того стоило. Мой последний ребенок, и последний, рожденный под тем деревом. Твой папа вымыл тебя подогретой водой, которая пахла сосновыми иголками. От тебя пахло Рождеством.

– Интересно.

– Что интересно?

– Я всегда отмечала свой день рождения двадцать третьего августа. Моя мать, Линор, говорила, что я родилась в этот день.

Она замолчала и стала смотреть в окно на пролетающие мимо пейзажи.

– В тот день ты пропала. Один из худших дней в моей жизни. Что ж, можно понять, почему она выбрала эту дату.

Земля впереди начала опускаться к воде. Синева бухты оттеняла фоном зелень полей. Мы подъехали к развилке и резко повернули направо, вдоль береговой линии. Впереди показалась верхушка маяка с широкими черными и белыми горизонтальными полосами. У дороги стояло несколько машин, а рядом за дощатыми уличными столами сидели люди и ели из картонных тарелок.

– Лучшая рыба с жареной картошкой во всей округе. Прямо из гавани. – Она указала туда, где на волнах раскачивались несколько рыбачьих лодок.

Воздух здесь был прохладнее, чем в долине, и в ноздри ударил запах креозота и морской воды, смешанный с ароматом жареной рыбы. Мы сделали заказ в окне, вырезанном в стене маяка. На табличке я прочитала, что это действующий маяк, а также ресторан с торговлей навынос и почта. На секунду я вспомнила Марка – ему бы это место показалось милым. Мы нашли стол с зонтом и сели есть.

– Расскажи про моего отца. Если можно.

– О, конечно можно. Я могу говорить о нем бесконечно. – Она откусила кусок рыбы и улыбнулась мне. – Вкусно, правда?

Я согласилась – рыба действительно была потрясающая.

– Мы с твоим отцом познакомились в городе. Он приехал к своей сестре Линди, это было еще до того, как она вышла замуж и переехала подальше. У него были каникулы в индейской школе, а я приехала в город вместе с отцом. Мой отец был плотником, он строил дома. Хотя он был индейцем, его все равно нанимали, потому что хорошо работал. Линди его откуда-то знала – не знаю уж, как они познакомились, – и пригласила его на жаркое из оленины, ее коронное блюдо. И твой отец был там. Он был такой высокий, красивый. Я с него глаз не сводила. Мне было пятнадцать, и я сразу влюбилась. Потом он сказал мне, что, как только я вошла в кухню Линди, он решил, что женится на мне.

У нее на подбородке осталась капля соуса тартар, и я перегнулась через стол и стерла ее. Она улыбнулась мне, как улыбаются матери послушным детям.