Книга Сборщики ягод, страница 80 – Аманда Питерс

– Ты мог бы вернуться домой, попытаться разобраться в том, что произошло. Возможно, у нас ничего бы не получилось, но ты мог бы быть отцом.

На секунду я чувствую приглушенный, но знакомый и отвратительный прилив гнева. На мгновение мне хочется закричать ей: «Если бы я раньше узнал, что стал отцом, может, и вернулся бы». Но я молчу. Закрываю глаза и жду, пока гнев, на который я не имею никакого права, отступит. В конце концов, это не Кора меня бросила и не она решила, что мне нельзя быть отцом. Единственный человек, на которого я вправе злиться, – я сам.

– Я едва не вернулся. Один раз. Где-то в Онтарио полицейский увидел, что я сплю в пикапе. Думал, он знает, что пикап угнан, вытащит меня и отправит домой в наручниках. – Я замолкаю, вспоминая, как забилось сердце, когда он постучал в окно и пробудил меня от глубокого сна. – Но он просто проверял, жив ли я. Велел мне ехать дальше. Я и поехал. Папа так и не заявил в полицию об угоне – щедрость, которой я не заслужил.

– Странно подумать, что бы произошло, если бы твой папа все-таки заявил в полицию и тебя бы вернули домой, – говорит Кора.

Я смотрю на Лею – она молча улыбается.

– Папа, почему ты не вернулся? Даже после того как узнал про меня.

Я едва не плачу при слове «папа», прозвучавшем тихо, почти благоговейно. Возможно, лишь для меня одного. Кора, кажется, ничего не заметила, а Лея молча смотрит на меня в ожидании ответа. Я пытаюсь сглотнуть комок в горле и с трудом выдавливаю слова.

– Я хотел, и я пытался. Но после всего, что сделал твоей маме и своим родным… не мог. И не потому, что не любил тебя. С того самого момента, как Мэй рассказала мне о тебе, я любил тебя больше всего на свете. – Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Даже разговор приводит меня в изнеможение. – Зато ты не тосковала бы по мне, если бы я снова натворил дел и сбежал. Это не как с мамой. Она знала Рути. Она знала Чарли. Она горевала о тех, кого знала и любила. Но я никак не мог причинить тебе горя, пока ты не знала меня. Чушь говорю, да?

Лея пожимает плечами и подает мне стакан воды.

– Вот и делал единственное, что умел: оставался подальше и посылал деньги.

– Деньги не заменят ни отца, ни сына. – Лея мудра, как Мэй.

– Нет, конечно, ты права, и мне больше нечего сказать в свое оправдание, кроме того, что я виноват.

* * *

К тому времени, когда я добрался до Су-Сент-Мари, я уже три дня ничего не ел, кроме колы и картофельных чипсов, и мне нужно было поесть чего-то горячего и существенного. Но деньги кончились. Я заехал на заправку на окраине города в надежде найти кого-то, кому требуется временный работник, чтобы заработать себе на горячий душ и еду.

Я вошел, и над дверью звякнул колокольчик. Мужчина за прилавком выпрямился и смерил меня взглядом.

– Не знаете, тут нет какой-нибудь работы? – спросил я, тоже выпрямившись и засунув руки в карманы.

Кассир окинул взглядом мою одежду и усталое лицо.

– Не для тебя, – он взял у меня деньги и сморщил нос.

– Я дам тебе работу.

Обернувшись, я увидел мужчину постарше, такого же темнокожего, как я сам, на целый фут выше ростом – он стоял в дверях, собираясь заплатить.

– Дом можешь покрасить? – спросил он.

– Красить умею.

Он отодвинул меня в сторону и расплатился.

– Иди за мной.

Мы вышли к колонкам, где стоял новенький синий пикап, за лобовым стеклом которого висело украшенное бисером перо. Старый папин пикап смотрелся рядом с ним жалко. Я ехал за темнокожим мужчиной мимо ухоженных газонов и киосков с мороженым, пока мы не остановились в конце улицы у двухэтажного дома с аккуратной лужайкой. За домом начинались пустые поля, заросшие высокой травой. Выбравшись из машины, я увидел, что под карнизами газон усеян белыми хлопьями краски. Кто-то установил леса, но маляров нигде не было.