Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
– Не нужно, Кирилл Андреевич… – остановила она его. – Сядьте, нам нужно поговорить. На сей раз тот подчинился. Но прежде поднял свой журнал, наспех нашел нужную страницу и вручил ей. Глядел в ее глаза с жадным ожиданием – а Сашенька читала посвящение бесстрастно и молча. Право слово, даже Кошкин читал его с большим воодушевлением… – Благодарю, это очень мило, – сказала она тихо, закрывая книжицу. – И все же нам нужно поговорить, Кирилл Андреевич… давнобыло нужно. Она подняла на него робкий и молящий взгляд. – Мне стыдно, что я избегала вас на балу, и сегодня всячески откладывала сей разговор… но я всегда была такой трусихой… Ужасной трусихой! Просите меня за это. У меня и сейчас зуб на зуб не попадает от страха – но мне так хочется быть иной. Смелой, как вы. И я буду учиться этому, ей-богу! А потому должна сказать, как есть – прямо и без утайки. Я не люблю вас. – Что?.. Не понимаю… – Воробьеву хотелось верить, что он ослышался. – Я не люблю вас. Простите. И никогда не любила. Я не должна была давать вам обещаний полгода назад и тем вас обнадеживать. Простите меня, если сможете. Кирилл Андреевич не знал, что сказать. И нет, он не ослышался, увы. – Так я опоздал, выходит? Вы встретили другого во время вашего путешествия? – Нет-нет! – горячо возразила Саша. – Так что же тогда случилось?! – вспылил Воробьев. Догадался: – вы узнали о той женщине? Вам кто-то донес? Так знайте, что это была нелепая провокация! Если и имелся с моей стороны какой-то интерес, то лишь самый поверхностный, а сердцем и разумом я всегда принадлежал вам одной! А вот теперь Саша не знала, что сказать. Испуганный ее взгляд сменился на удивленный, и она совершенно искренне спросила: – О какой женщине вы говорите? А впрочем, это не важно… – она тряхнула кудрями. – Нет, ничего подобного мне не доносили, и слава Богу. Послушайте, Кирилл Андреевич, сядьте и послушайте. Вы бесконечно дороги мне. Вы – первый человек, первый мужчина, который проявил ко мне какой-то интерес, и я так восхищена была этим, что приняла свои теплые и дружеские чувства к вам за любовь. Право, я всегда такой была. Влюбчивой, как ребенок. Стоит кому-то сказать мне доброе слово, подать руку или хоть спросить о моем настроении – я уже воображала Бог знает что. А тут вы… вы ухаживали за мной почти что по-настоящему. Подарили мне тот прекрасный фикус и говорили все те слова. Ну как я могла устоять? Я и решила тогда, что влюблена, и что это навсегда. – Так, наверняка вы и были влюблены… – с куда меньшим воодушевлением, но все еще с надеждой предположил Воробьев. – Просто вы успели забыть меня. А ведь я могу ухаживать куда лучше! Я прочту, как это делается! Смотрите, я даже цветы вам купил – на сей раз настоящие розы, а не фикус! Степан Егорович сказал, вы любите розы… – Розы прекрасны, –Саша все-таки улыбнулась. – И посвящение ваше в журнале – прекрасно. Но за эти полгода я поняла, что мои чувства к вам – это совершенно точно не любовь. Простите… А впрочем, ведь и у вас ко мне вовсе не любовь. Тем более, если вы говорите, есть некая другая женщина… разумом вы, может, и были со мною, но не сердцем. Она замолчала. Смотрела теперь куда смелее и даже улыбалась тихой свей полуулыбкой. – Так что же… это все? – рассеянно спросил Воробьев, еще ожидая, что, может, она даст хоть толику надежды. |