Книга Саван алой розы, страница 111 – Анастасия Логинова

– Умер чуть больше месяца назад, – подсказал Кошкин.

– Сердце? – помрачнел Лезин.

– Чахотка, кажется, – вдруг подсказал Воробьев, осведомленности которого Кошкин немало удивился. – От нее год назад сын его умер.

– И сына не сберег, – тяжко и будто бы искренне вздохнул тот. – Ужасная судьба, ужасная.

Ни об Алле Соболевой, ни о Розе Бернштейн Григорий Осипович упоминать совершенно точно не собирался. И ведь имел право, ибо ни одно из ее имен в материалах дела записано не было – родственники постарались.

– Нам известно, Григорий Осипович, что ваши капиталы хранятся в банке Дениса Соболева. Вас связывают какие-либо отношения, кроме деловых, с этой семьей?

Ходить вокруг да около уже было невозможно: Кошкин задал вопрос – совершенно не представляя, как отреагирует господин Лезин.

А тот отреагировал. Перестав быть высокомерно-расслабленным, его лицо вдруг сделалось злым, даже хищным. Кошкин тотчас подумал, что человек с таким лицом, пожалуй, мог бы ударить женщину тростью по голове четыре раза. Вполне.

– К чему был этот цирк? – едко выговорил Лезин. – Убийство этой актрисы и двадцать восемь лет назад никого толком не интересовало – логично предположить, что сейчас оно не интересно полиции тем более! Так к чему этот цирк насчет сгоревшего архива? Сказали бы сразу, расследуете убийство Розы Бернштейн!

Кошкину даже показалось, что сейчас Лезин демонстрирует искренние эмоции впервые с начала их разговора.

– Допустим, что это так, – ответил он, – я и впрямь расследую убийство женщины, которую вы знали, как Розу Бернштейн. Так вам есть, что сказать?

Лезин чуть смягчился. И, кажется, снова продолжил играть роль.

– Разумеется, я знал ее новое имя, но, право, никогда не искал с нею встреч – если вы об этом. Эта история с ее первым мужем больно по ней ударила: это еще на суде над Гутманом было очевидно. Так к чему бередить старые раны и вмешиваться в ее новую жизнь? Отвечая на ваш вопрос: нет, я никогда не бывал в доме Соболевых и отношений с Денисом Васильевичем, кроме деловых, не имел и не имею.

– Так вы не виделись с Аллой Соболевой ни разу после суда? – настойчиво уточнил Кошкин.

– Ни разу.

Лезин был непреклонен – лгал он или нет.

Если и лгал – подловить его на лжи у Кошкина не вышло. Да и непросто было бы это сделать с человеком, отлично знакомым с методами полиции.

Но и Кошкин, изрядно был знаком с когортой тех самых полицейских осведомителей, одним из которых когда-то был Лезин. Секретных агентов царской «охранки» или попросту доносчиков. И прекрасно понимал, о чем именно Лезин, стараясь себя обелить, помалкивает.

Кошкин о заклад готов был биться, что Лезин сперва вошел в близкий круг Глебова, а уж потом, с его легкой руки, Глебовым заинтересовалась «охранка».

Доносчики – в сыскном деле люди необходимые, множество громких дел помогли раскрыть. Все видят, все слышат. Однако ж скользкой их натуры, порой, побаивались и сами сыщики. Особо яркие их экземпляры ужом извернутся, отца и мать продадут – а сами в белом останутся. Работая с доносчиком, ухо нужно держать востро. Чуть зазеваешься – он и тебя продаст с потрохами.

И сейчас Кошкин был намерен прекратить разговоры, которые явно ни к чему не приведут, а действовать иными полицейскими методами. Собрать такие доказательства, против которых все красивые и громкие слова Лезина ничего не будут значить. Лезин визита полициисегодня явно не ждал, так что шанс был.