Книга Саван алой розы, страница 116 – Анастасия Логинова

Разница лишь в том, что с братьями Роза не была так близка, как была с Деней, и о мечтах их детских не знала.

А впрочем, и Денис скоро перестал быть тем шаловливым мальчишкой, которого она увидела, придя в дом мужа. В банк Бернштейнов его, конечно, приняли, и по службе он начал продвигаться быстро да легко. Только Розе самой плакать хотелось, когда она видела, как стремительно Денис превращается в копию своего отца. Скупого на эмоции, сдержанного в словах и поступках, медлительного до зевоты и неспособного говорить ни о чем, кроме доходов и расходов. Циничного, мелочного, чванливого и улыбающегося холодной неприятной усмешкой.

Разве что в разговорах с нею наедине Денис еще продолжал улыбаться по-настоящему.

Ну а потом – Денису еще и двадцати не исполнилось – в их доме появилась эта Юлия.

О любви между Денисом и Юлией речи не шло. Брак этот был сговорен между родителями уже давно и, Василий Николаевич даже хотел, было, от него отказаться. Юлия – дочка лавочника, купца третьей гильдии, теперь уж, как казалось Василию Николаевичу, была его любимому сыну не парой. Однако вторая сторона призвала к долгу, к купеческому слову, за которое надобно отвечать – и брак все-таки состоялся. Юлия вошла в дом Соболевых с горделиво поднятой головой, и вскоре Роза поняла, что прежняя ее жизнь здесь была еще сахарной…

Роза невзлюбила Юлию сразу, с первого дня знакомства. Невзлюбила так, как только можетревнивая мать невзлюбить невестку. И Юлия, не пытаясь приноровиться, ответила ей той же нелюбовью – сполна. За словом Юлия никогда в карман не лезла, и над деликатной тонкой нелюбовью Розы она смеялась во весь свой голос.

С годами характер Юлии только портился. Детей ей Бог не дал, свекор не упускал случая невестку за то упрекнуть, а она, хоть и яростно от упреков отбивалась, заедала свое горе булками, полнела, дурнела, болела и становилась еще склочнее.

Что по этому поводу думал сам Денис – Роза уже не знала. Они все так же часто обсуждали былое, но о том, что творится у него на сердце сейчас, Денис с мачехой уже не делился. Роза лишь продолжала верить, что где-то там, внутри, еще жив тот мечтающий мальчишка. Смешливый, добрый, честный.

Оттого и решила, когда пришло время, распорядиться богатствами покойного отца, Якова Абрамовича Бернштейна, так, как велит ей сердце. А сердце велело отдать все Денису. Розе очень хотелось, чтобы он осмелился сделать все то, на что не осмелилась она сама. Оставить опостылевший быт, банковские дела – и исполнить свои мечты. Может, и правда увидеть далекие жаркие страны – чем черт не шутит?

О своих собственных детях Роза ни на миг не переставала думать. Однако искренне полагала, что доверять ни Саше, ни, тем более, Николаю, больших денег нельзя. А Денис никогда их не обидит и позаботится лучше, чем смогли бы позаботиться они сами. Денис уверял ее в этом и клялся, стоя на коленях.

Кирилл Андреевич, не сидя, а стоя возле огромного стола под окном, старательно, с большой осторожностью, протирал трость господина Лезина белыми тряпицами. Отдельно шафт, отдельно рукоять, отдельно наконечник. Все слаженно и четко, ни одного лишнего движения. После каждую тряпицу он клал под микроскоп и долго – Кошкин уж было подумал, что тот уснул – разглядывал ее через свои стекла.