Онлайн книга «Саван алой розы»
|
Анна Степановна не сдержалась: суровая непроницаемая маска на ее лице будто треснула, она громко всхлипнула и принялась утирать слезы передником. Воробьев нашелся даже скорее Кошкина – потянул женщине отутюженный белый платок. – За что же, по-вашему, господину Глебову убивать Розу Яковлевну? – спросил Кошкин, когда женщина чуть успокоилась. – Не за что! – вскричала она. – Я о том вам и талдычу, что не за что! Я всего разговора не слышала, но Сергей Андреевич плакал да прощения у нее просил. А она простила… Розочка добрая, она всех прощает. Тогда-то, на даче, этот Лезин, третий их собутыльник, уговорил Розочку смолчать про Глебова, про то, что в музыкальной комнате произошло. А она согласилась. Розочка доверчива до невозможности, ее на что угодно уговорить можно. И до сих пор такая! Кошкин тотчас отметил оговорку цветочницы. – До сих пор? Так вы все же успели поговорить с Розой Яковлевной и сами? Анна Степановнабросила на него злой взгляд, опять стала молчать. – Послушайте, – мягко, но веско заговорил Кошкин, – нам известно, что после того эпизода на кладбище ваша подруга стала сама не своя. В дневниках она писала, что жизнь будто надвое разделилась. Значит, она узнала в тот день что-то новое. Невероятное. Нам важно понять – для расследования дела понять – это господин Глебов сказал Розе Яковлевне что-то, или это были вы? Женщина вздрогнула всем телом, подняла на Кошкина изумленные глаза: – Так вы еще и меня хотите в убийстве Розочки обвинить?.. – Я не могу и не имею права этого исключать, – искренне признался Кошкин. В этот раз все же она позволила коснуться ее плеча. – Я сочувствую вам, ей-богу, и знаю, что тогда вы прощались с сыном. Что бы вы ни сказали в тот день Розе – вы или ваш супруг – все можно понять. В сердцах человек чего только ни скажет. А Роза Яковлевна, ваша подруга, должна была бы вас понять. Анна Степановна слабо кивнула. Согласилась. – Должна была, да. Но мы не ссорились с нею. Ни Сергей Андреевич, ни я. Я так и вовсе только с ее же слов все знаю. Сергей Андреевич прощения просил, на плече у нее плакал, что дитя. – Но она ведь простила его за это? – насторожился Кошкин. – Да, за это простила, – всхлипнула женщина, – Роза добрая. Но после Сергей Андреевич в другом ей каяться стал. Сказал, что тогда, на даче на его, это он сам – он, Сергей Андреевич – актрису Журавлеву толкнул. Нечаянно, ей-богу! Пьяный был, ссорились они, кричали друг на дружку. Они часто ссорились. Она на язык-то острая, сказала ему что-то, а он только чуть рукой взмахнул. Говорит, клянется, что он и не задел-то ее… А она упала. Замертво. Сергей Андреевич не помнит толком, но, видать, головой о каминную полку стукнулась – он потом уж кровь на мраморе увидал. Сергей Андреевич перепугался шибко… а тут опять этот третий, Лезин. Помог. Уговорил все свалить на Гутмана. Тем более что Гутман в ту ночь вздумал уехать куда-то – не было его на даче. Сергей Андреевич и согласился. Раздели они эту актрису, все цветы в саду оборвали – побросали в лодку, чтоб как на фотокарточках у Гутмана-то было. А саму лодку по речке пустили: там, позади барского дома как раз спуск хороший есть… Закончив, Анна Степановна закрыла руками лицо. То ли слезы пыталась скрыть, то ли стыд. Кошкин переглянулся с Воробьевым– тот пораженно молчал. Что уж говорить, такого результата от поездки Кошкин и сам не предполагал. Спросил женщину: |