Книга Саван алой розы, страница 73 – Анастасия Логинова

И, внимательно наблюдая за хорошеньким лицом гувернантки, отметил, как по нему пробежала тень. Неужто угадал?

– Если вы пытаетесь дознаться, не любовница ли я Денису Соболеву, то могу заверить вас, что нет. Денису Васильевичу уже сорок пять, а я не увлекаюсь пожилыми женатыми мужчинами.

Что ж, Елена Андреевна была убийственно прямолинейна.

– Его брат, полагаю, больше подошел бы вам по возрасту? – столь же прямо спросил Кошкин.

– Возможно. Но Николай Васильевич слишком легкомыслен и ненадежен. А кроме того, он не в состоянии содержать жену и дом: сам живет на полном содержании Дениса Васильевича. Право, будь я вольна выбирать, предпочла бы старшего брата, – она снова мило улыбнулась.

Бросив взгляд на лицо Воробьева, Кошкин без труда прочел, что ему эта девушка неприятна до крайности. Кошкину и самому было не по себе. Редко бывает так, что допрос хорошенькой девушки выматывает больше, чем даже допрос бывалого уголовника.

– Позвольте спросить, Елена Андреевна, с вашей подругой вы откровенны так же, как с полицией?

– Моя подруга, в отличие от полиции, не считает, что это я убила ее мать. А потому мне стоит быть с вами откровенной. Я всего лишь хочу прослужить у Соболевых до замужества Люси и не хочу неприятностей.

Что ж, логично…

– Я не считаю, что вы убили Аллу Соболеву, – все-таки заверил ее Кошкин. – Пока что вы не давали повода так думать. Однако гувернантка обычно непредвзята и лучше видит все, что происходит в семье. Вы ценный свидетель, Елена Андреевна, и только. И все-таки, могу я спросить: ведь это вы надоумили вашу подругу отнести дневники Аллы Соболевой в полицию? Зачем?

Мишина горделиво вскинула хорошенькую головку:

– Я уже говорила вам: Ганс Нурминен невиновен, а я считаю преступным не попытаться спасти невиновного от тюрьмы.

– Почему вы считаете, что он невиновен? – делано удивился Кошкин. – Вы с ним знакомы?

– Немного. И, поверьте, я успела понять, что он как я – уж очень дорожит местом. Такая хозяйка, как Алла Яковлевна – на вес золота. Убить ее, чтобы остаться без работы? Глупости! А если он настолько глуп, чтобы все-таки сделать это – то и признался бы тотчас. Не стал бы четыре месяца твердить, как попугай, что невиновен.

– Пусть так, – через силу согласился Кошкин. – Однако ваш совет касательно дневников мог навредить вашему хозяину, Денису Васильевичу – окажись я не тем человеком. А если Денис Васильевич узнает, от кого именно исходила идея… боюсь, вы сами можете лишиться места.

Конечно, Мишина слишком умна, чтобы не понимать этого. И все-таки она рискнула дать совет своей подруге отнести дневники в полицию. Неужели жажда справедливости сильней, чем страх «заработать неприятности»? Для Александры Соболевой – может быть. Но точно не для ее ушлой подруги. По крайней мере, Кошкин был уверен, что, не имея собственной выгоды, Мишина на подобный риск бы не пошла.

– Вы правы, – невесело подтвердила она, – я могу потерять место. Но все-таки мне важней, что я сохраню доверие Александры Васильевны. Если она вырвется из-под опеки своего брата – а я полагаю, что однажды она вырвется – то выиграю и я. Напрасно Денис Васильевич недооценивает Сашу. Хочется верить, что вы, господа сыщики, его ошибки не повторите, – Мишина одарила многозначительным взглядом обоих полицейских, хотя Кошкин так и не понял, на чем ее уверенность зиждется. А после вздохнула: – жаль, что пока все складывается не в пользу Саши. Мне жаль ее. Никто в доме не знает, насколько она несчастна, никто с ней не считается. А уж после открытия завещания ее матери, Юлия Михайловна вовсе перестала соблюдать даже видимостьприличий. Обращается с ней, как с приживалкой. Порой, даже со мной она не так вольна в обращениях, как с ней. Молюсь, чтобы однажды Саша все-таки дала отпор…