Книга Презумпция виновности, страница 183 – Макс Ганин

– Шалом, братья мусульмане! – с порога выкрикнул он. – И вам, братья христиане, тоже не хворать! Угощайтесь кошерненьким в честь моего еврейского праздника. Выложив на стол лотки с ещё горячим мясом, он запрыгнул к себе на верхнюю шконку и стал с удовольствием наблюдать, как его сокамерники, причмокивая и нахваливая, поедали принесённую им еврейскую пищу. «Всё-таки вкусная еда не признаёт религиозных различий», – подумал он, разглядывая свою многонациональную тюремную семью.

У Гриши дела шли неплохо. Заработок на брокерских счетах клиентов был приличным, поэтому они частенько заказывали шашлыки и вкусные салаты из ресторана при следственном изоляторе. Мага снял сто тысяч рублей и выкупил себе через Володю– опера этап на Минеральные воды в нужный ему лагерь, куда и уехал в начале апреля. На место смотрящего «хата» выбрала Захида, а Нугзар Шамба остался смотрящим за общим. Жизнь после этого заметно изменилась к лучшему для всех жителей камеры 08. Поборы и вымогательства прекратились, опер перестал отправлять непригодных на исправление, да и шмонов поубавилось. Вскоре в Ростов увезли самого опасного заключённого «хаты» – Аслана. Его подозревалив убийстве предпринимателя и решили раскручивать на месте преступления. Его место в этот же день занял Нугзар Шарашидзе – авторитетный грузинский вор по прозвищу «Челентано», которого арестовали по наркотической статье. Он был высоким, лысым и очень худым человеком с огромным кавказским горбатым носом, выпуклыми глазами и лёгким характером. Его руки и ноги были исколоты и покрыты язвами и синяками от инъекций. Гриша подметил, что Нугзар очень похож на Бабу Ягу из мультика про домовёнка Кузю и даже скачал из интернета картинку этого сказочного героя, показав остальным сокамерникам. Все сошлись во мнении, что сходство было абсолютным. Шарашидзе особо не возражал и принял это сравнение по-доброму и с юмором. Его ломало без наркотиков целых две недели. Мучения взрослого, зрелого мужчины тяжело переносили практически все в «хате» и старались помочь грузину хоть как-то облегчить страдания. Дело закончилось тем, что положенец, прознав про эту беду, прислал по «дороге» шприц с героином и упаковку «Лирики»146. Нугзар ожил, но без дозы хоть раз в две недели, жить так и не смог. Его веселый нрав и блистательное чувство юмора вперемешку с красивым грузинским акцентом сделали его центром притяжения в камере. Он с удовольствием общался с каждым, рассказывал интересные истории из жизни, анекдоты, а под самогон – и красивые витиеватые тосты. Никогда не бравировал своим воровским статусом, наоборот – старался быть со всеми на равных, просил считать его обычным сидельцем без почётных регалий и раболепства.

В конце апреля на номер нового смотрящего Захида позвонил некий Кирилл по прозвищу «Еврей» из Ивановской зоны строгого режима №5, представился как близкий вора Арифа Сумгаитского и попросил позвать Григория. Захид и Нугзар Шамба сидели в «танке» смотрящего и пригласили Гришу к ним присоединиться. Затем вручили ему трубку телефона.

– Вечер добрый! – начал «Еврей». – Ты должен 90 тысяч долларов Фёдору Дунаевскому. Про этот долг уже знают воры, поэтому ты должен уже не Феде, а ворам. Возврат надо сделать в ближайшее время, чтобы у тебя не было крупных неприятностей. Запиши номер карты Сбербанка, на которую ты сделаешь перевод, ну, скажем, до конца этой недели.