Книга Презумпция виновности, страница 215 – Макс Ганин

– А мы и не знали, что такая команда прозвучала, – спокойно и с нотками уважения в голосе ответил опытный в общении с ФСИНовцами Григорий.

– Почему не знали? Уже одиннадцатый час ночи! – также строго продолжил настаивать офицер.

– Так у нас ни у кого часов нет, – так же вежливо, но твёрдо ответил Гриша.

– А это что? – спросил капитан и поднял руку, указывая на промежуток между дверью и потолком. Затем туда же устремился и его взгляд, который ничего кроме стены и двух крошечныхотверстий там не обнаружил. Видимо, когда-то, может быть даже ещё вчера, там и висели настенные часы. Но теперь их точно не было.

– Ничего… – с грустью подтвердил он отсутствие часов. – Тогда отбой! Всем ложитсья в кровати.

И ушёл, тихо закрыв за собой массивную железную дверь камеры. Все быстро разлеглись, немного посмеялись над произошедшим и быстро заснули, закрыв очередной непростой день своего срока. Не зря говорят: «Зэк спит, а срок идёт».

Утром Олег Дубровский, как и обещал, прибежал за десять минут до прихода проверки и разбудил своих подопечных, проконтролировал процесс застилания кроватей, поминутно раздавая ценные замечания и указания. Все, кроме Жени, суетились, бегая вокруг шконок, поправляя и натягивая простыни, взбивали подушки. Евгений тоже поднялся вместе со всеми, упорядочил своё постельное бельё на кровати, но абсолютно не так, как требовал ПВР174заведения. Затем он уселся за «дубок» и отрешённо наблюдал за происходящим.

Проверяющие не заставили себя долго ждать, и ровно в шесть утра в камеру зашли два офицера. Один остался у входа, а второй медленно прошёлся между шконок, внимательно инспектируя каждую. Остановился рядом с незаправленной кроватью Евгения и разразился громким требовательным негодованием.

– Это кто же здесь самый умный? Покажись!

– Я самый красивый! – выйдя на середину камеры, отозвался Женя.

– Почему не заправился, как остальные? Не успел, что ли? – вполне дружелюбно переспросил старший по званию из пришедших офицеров.

– Я заправил шконарь так, как дома заправляю, – также улыбаясь в ответ, пояснил Женя.

– Здесь тебе не дом! Здесь надо по правилам и единообразно. Это понятно?

– Конечно, понятно!

– Ну, раз понятно, тогда давай застилай, как у всех, а мы сделаем вид, что ничего не заметили. Мы подождем.

– Не. Я не хочу, как все. Меня вполне устраивает так, как есть, – улыбка пропала с лица Евгения, и он довольно жёстко подытожил. – Не могу я, начальник, по вашим законам, западло это мне.

– А! Так, что же вы сразу не представились?! – воодушевлённо произнёс капитан. – Мы вас, гражданин урка, сразу-то и не узнали, не обессудьте. Но мы исправимся. Пойдём с нами – тебя в положенные для таких, как ты, хоромы разместим. Все остальные молодцы. Без замечаний.

Женя «Москва» в сопровождении офицероввышел из камеры, а Олег Дубровский быстренько захлопнул за ними дверь. Вскоре принесли завтрак – кашу из сечки без мяса, хлеб и чай. Еда здесь была намного хуже, чем в Тамбове, не говоря уже о Бутырке, но голодуха равняет вся и всех. Поели быстро, соскребая с пластиковых тарелок все остаточки. Дубровский появился снова спустя несколько часов. Сообщил, что Женю уже определили в штрафной изолятор на пять суток с дальнейшей пролонгацией до пятнадцати. А нас он в ближайшее время переведёт к себе в карантинное отделение, как и договаривались вчера. Дал указание собирать вещи, скручивать матрацы и ждать.