Книга Презумпция виновности, страница 341 – Макс Ганин

– Нет, конечно! Да у меня и нет ничего. Я бедолага! – не моргнув и глазом, соврал Тополев.

– А что это за жалобы вы там написали ещё в прежней колонии? – вдруг спросил Новиков.

– Да я уже пожалел, что их написал, если честно. Так они меня там достали, что я не выдержал и отправил письмо в прокуратуру.

– Вымогательство… незаконное увольнение, – глядя прямо в глаза Тополеву, перечислил подполковник. – Надеюсь, у нас писать ничего не собираешься?

– Только ходатайства на условно-досрочное! – пообещал Гриша.

– Обещаете?

– Давайте договоримся, вы без беспредела – я без жалоб, – предложил Григорий.

– Хорошо, договорились. Ещё вопросы имеются? – поинтересовался Новиков и обвёл коллег взглядом. Не дождавшись ответа, постановил. – В 1-ый отряд! Можете идти.

За Тополевым довольно быстро пришёл дневальный и любезно предложил помочь с транспортировкой баула до нового места проживания. За 5 минут до этого Гриша наблюдал, как грубо, почти издевательски подгонял своих подопечных дневальный 9-го. Чуть ли не пинками и тумаками с отборным матерком он начал готовить их к непростым будням пресс-отряда. Активисты из других бараков были слегка сдержанней, но и они особым гостеприимством и вежливостью не отличались. Это сильно контрастировало с приёмом для Григория, который моментально почувствовал разницу.

«Козлиный» отряд, как называли между собой зэки 1-й барак, располагался ближе всех к вахте, столовой, футбольному полю и клубу. В трёхэтажном здании помимо отряда, расположенного на 1-ом этаже, находилась и школа, занимавшая два верхних. «Локалка» была на загляденье образцово засажена цветниками среди многолетних елей, дававшими обильную тень в солнечные дни, и для тех, кто смотрел в окно, – полное ощущение проживания в лесу. В дальнем правом углу двора стояла небольшая квадратная беседка с деревянным столом и скамейками, где сидели двое и играли в нарды. Ещё несколько человек медленным шагом прогуливалисьпо асфальтированным дорожкам. Гриша отметил, что никто даже не обратил внимания на появление новенького со скруткой из матраса, что разительно отличалось от зоны общего режима, где все двигались быстро и были чересчур любопытными. Здесь казалось, что время встало или тянется жутко долго, заставляя местных обитателей впадать в задумчивость и тоску, дабы настроить их на философский лад и раздумья на тему содеянного и искупления вины.

Открыв входную дверь помещения отряда, оказываешься в большом холле с высокими белыми потолками, светло-салатовыми стенами и тёмно-бежевой плиткой на полу. По левой стене висел телефонный аппарат «Зона-телеком», напротив входа стояла тумбочка со стулом дневального. Налево уходил маленький тёмный коридор, ведущий в каптёрку и сушилку, а направо – длинный и светлый в спальню, кормокухню, сантехническое помещение, ПВРку с большим плоским телевизором и рядами удобных откидных кресел, как в старом сельском кинозале. Первой комнатой справа был кабинет, на двери которого красовалась металлическая, отполированная до блеска табличка, объясняющая, что внутри проходят процедуры релаксации и занятия психологической поддержки. Там за большим широким столом в кожаном высоком кресле сидел завхоз отряда и всей зоны Миша «Ушастый» и внимательно разглядывал рыбок в огромном аквариуме, занимавшем весь правый угол при входе. Большое окно было зашторено плотным белым тюлем и фактурными тёмными шторами из велюра с люверсами. Стены были оклеены тёмно-зелеными тканевыми обоями, а на полу из дорогого ламината лежал синтетический светлый ковер. Весь антураж помещения придавал «Ушастому» вид большой значимости в местном обществе и заставлял раболепствовать входящего перед ним.