Книга Презумпция виновности, страница 389 – Макс Ганин

Постановление Кирсановского суда от 21 июля 2016 года Григорию выдали в спецчасти только лишь 10 октября. Формулировка отказа в удовлетворении его ходатайства звучала так: «В отсутствии поощрений нет возможности суду понять, исправился осуждённыйили нет».

– Само по себе понятие исправления взрослого состоявшегося мужчины звучит странно, – прокомментировал «Джем» прочитанные им бумаги Гриши. – Если само уголовное наказание с последующим заточением в тюрьму для впервые осуждённого не является сверхсигналом к переосмыслению своих поступков, отношения к жизни и близким людям, то об уме этого индивидуума говорить не приходится, а дурака вылечить невозможно, и для него самое место в исправительной колонии.

– Во многих развитых странах мира первоходов выпускают из тюрьмы условно-досрочно автоматически после половины, а то и трети срока отбытия наказания, но если он оступается вторично, то к новому сроку добавляют всё, что он не отбыл по предыдущему, – сказал Тополев. – Достойное отношение к своим гражданам, даже преступившим закон. Почему в России не так? Реформа исправительной системы, да и всей полиции, напрашивается уже давно. Отмена палочной системы должна стать первым шагом, как пережиток старого режима.

– Ты знаешь, если бы я был судьёй местного суда, я бы никогда ни одного человека из ЛИУ-7 не освободил досрочно, – как-то грустно произнёс Андрей Шишкин. – Посмотри на их рожи. Это же настоящие бандюганы! Пьянь, наркоши конченные. Как выйдут, сразу продолжат колоться, бухать, насиловать и убивать. А их ведь пачками выпускают…

Как-то Григорий в обеденное время встретил в «локалке» 1-го отряда прогуливающимся дневального штрафного изолятора.

– Ты как тут? – удивился Гриша. – Ты же уходишь на работу в 4:30 и возвращаешься после 9 вечера. Уволили что ли?!

– Ты не поверишь, у нас не лагерь, а образцово-показательное учреждение. Санаторий, я бы сказал. Ни одного человека в ШИЗО нет! Меня отправили в отряд. Делать-то на работе нечего. Сказали, как кого посадим, сразу вызовем.

21 октября на утреннем шмоне в кармане Гришиного кителя нашли черновик его стихотворения «Полевая семиструнка».

– Я что тебе – брат?! – грозно спросил дежурный помощник начальника колонии Евсей, когда прочитал стих до конца. – Когда это я тебе братом стал?

– Никакой ты мне не брат! – также резко ответил Григорий. – В тюрьме старшими братьями называют воров, а на «семёрке» воров нет, вместо них ДПНК.

– Выкрутился, думаешь? – продолжил нажим Евсей. – Пойдем-ка в каптёрку, я тебе личный досмотр устрою!

Зашлив комнату для хранения вещей, и дежурный потребовал от Тополева раздеться. Пока Гриша снимал одежду, тот расспрашивал его, откуда он приехал и почему, в каком бараке сидел и цель приезда на «семёрку». Григорий коротко ответил: мол, кому надо, тот всё знает, зачем и почему. Тут Евсей увидел штаны на резинке и, назвав их маклеванными не установленного образца, приказал отдать ему. Гриша согласился с условием, что тот положит их в его вещевой мешок на складе. Тот согласился. В это утро Тополев стал не единственной жертвой шмона. У некоторых, в том числе у Олега Березина, забрали чистое постельное бельё, оставив грязное хозяйское. Потом, правда, Миша «Ушастый» сходил на вахту и забрал всё обратно кроме Гришиных штанов.