Книга Презумпция виновности, страница 392 – Макс Ганин

– Ты что, самому Федорову позвонил? – спросил Гриша, прибежавший в коридор, когда услышал разговор Артура.

– Да! А что тянуть-то?! Я действительно не сегодня– завтра откинусь, мне терять нечего.

– И что он тебе ответил?! – чуть ли не засмеявшись от курьёзности ситуации и нестандартного решения его подопечного, полюбопытствовал Григорий.

– Он меня внимательно выслушал, записал мои данные, сказал, что как раз у него в кабинете находится мой начальник колонии Ашурков с докладом, и он всё выяснит и накажет виновных. Чтобы я не волновался и разрешил моей маме тоже ему позвонить на этот номер.

– Так, звони срочно маме, пока нам телефон не отрубили из-за тебя, и диктуй номер, только предупреди её, что этот номер сотового телефона Ашуркова она сама нашла в интернете и тебе дала, понял?! А то мы тут все под такой замес попадём, мало не покажется.

Артур успел позвонить родителям и передать всё, что требовалось, пока с вахты в отряд бежали, как спринтеры, опера и дубаки. Скандал получился действительно грандиозным. В 1-ый барак сбежались все, кто только мог – от младших офицеров до зам начальника колонии. Белозёрова сразу же изолировали в комнату «Ушастого» и по очереди стали допрашивать. Главный вопрос был – откуда он взял номер телефона Фёдорова. После двух часов плотной работы с ним они добились только невнятного рассказа про маму, после чего Артур потерял сознание и упалсо стула. Белозёрова вынесли на носилках и отнесли в медсанчасть. Его таблетки тут же нашлись, карта чудесным образом отыскалась в дебрях спецчасти, и лечение быстрыми темпами возобновилось. Бумажку с номером телефона у Артура изъяли, а начальник 1-го отряда 3 дня сидел над анкетами своих подопечных и сравнивал почерк с бумажки с почерками зэков, но, видимо, ничего не нашёл и передал все бумаги в оперчасть. Разговоры по телефону из 1-го барака стали слушать активнее и тщательнее. Ашурков вернулся из Тамбова злым и агрессивным. Требовал наказать виновных и показательно расправиться с тем умником, кто дал больному на голову парню номер сотового начальника УФСИН. Главный врач был уволен, двум медсестрам и отряднику Кожаринову был объявлен выговор с занесением в личное дело, у «Ушастого» опера изъяли смартфон, оставив только кнопочный без выхода в интернет. С этого момента лечение алкоголиков и наркоманов в ЛИУ-7 началось не на бумаге, как было до этого, а по факту, как и должно быть по закону. После этого случая в лагерь неоднократно приезжали разные комиссии и проверяющие, и даже следователь из ФСБ. Выяснилось, что лекарства, выделенные для колонии на лечение контингента, продавались налево главврачом, а бумаги с отчётами, из которых следовало, что все отбывающие наказание благополучно лечатся, подделывались. Доктора, конечно же, арестовали и осудили на год условно, но всем зэкам было понятно, что один он такое провернуть бы никогда не смог без поддержки руководства колонии, а раз он никого не сдал и за собой не потянул, то и приговор оказался чересчур мягким.

Обещанная ещё в сентябре комиссия по УДО и 80-ой постоянно откладывалась. Уже скопилась очередь из 30 человек за эти 2,5 месяца ожидания. Все нервничали и переживали, кляня администрацию за непоследовательность и постоянное враньё. Наконец была объявлена дата заседания на понедельник 31 октября. Гриша тоже ждал этот день: во-первых, должны были утвердить и подписать его очередное поощрение, а во-вторых, сам Ашурков обещал рассмотрение его дела и возможную поддержку в суде по досрочному освобождению.