Онлайн книга «Презумпция виновности»
|
– Зэк должен страдать! – заявил, уходя Евсей. – Пусть спит на грязном и убогом! Красота и комфорт развращают. Евсей теперь при встрече с Тополевым стал называть его поэтом, а отрядник несколько раз расспрашивал об этом стихотворении всех, кроме автора, явно пытаясь найти черновик или дневник Григория. 23 октября провели очередной концерт в клубе. На этот раз без зрителей и на камеру. Карпик объяснил, что в Москве заинтересовались работой клуба на «семёрке» и запросили видеозапись выступления. Николай Степанов старался как никогда, понимая, что это его шанс засветиться в столичном ФСИН и попасть на конкурс «Калина красная», где главным призом было УДО. Гриша спел песню «Берёзы» и прочитал своё стихотворение… о начальнике отряда, посвящённое Валере Иванову из 8-го отряда ИК-3. Начальник ОВР был очень доволен и пообещал поощрения. 24 октября всех работников клуба кроме Гриши вызвал к себе отрядник 1-го расписаться за поощрения за 3-ий квартал. – Как и обещал «Ушастый», мне ничего не стоит ожидать в ЛИУ-7, – расстраивался Григорий при разговоре с Олегом Березиным. – Завтра больше не пойду в клуб на работу! – Почему? – спросил с сочувствием Олег. – А зачем?! Поощрений мне не видать, а драть горло и веселить народ с ментами за просто так я не собираюсь. Пусть сами без меня выкручиваются. Я пас. Я себя не на помойке нашел, чтобы глотать эту гадость и ещё улыбаться в ответ. Пошло оно всё… куда подальше. После этого Дима Оглы несколько раз поинтересовался через Березина, почему Гриша перестал выходить на работу, обозвал его по-всякомуза глаза, и на этом их общение прекратилось. Семейничество умерло вместе с отношениями. В конце августа в 1-ый отряд из карантина распределился молодой паренёк из Москвы. Выглядел он зашуганным и всего боялся. Григорий сразу же взял над ним шефство, объяснил, что и как на этой зоне можно делать, а что нельзя, кого следует опасаться, а с кем вообще не надо иметь дел. Вскоре панические настроения Артура Белозёрова стали понятны – он был антидепрессантно-зависимым и без таблеток практически не мог существовать. Его уголовная статья, по которой его посадили на 3 года за приобретение сильнодействующих наркотических и психотропных средств, тоже была объяснима. Он употреблял заграничные антидепрессанты, запрещённые на территории Российской Федерации, и при покупке очередной упаковки был задержан правоохранительными органами. Никакие объяснения родителей парня, показания лечащего врача, рецепты и анамнезы не убедили следствие в правомерности его поступка и, несмотря на полное непризнание вины Артуром, дело было направлено в суд, и там, как по штампу, вынесен стандартный суровый приговор. Но поскольку парень был действительно болен, то ФСИН решил не рисковать и сразу направил его в лечебно-исправительное учреждение. Так он попал на «семёрку». Но и тут его жизнь и здоровье были в опасности. Естественно, таких лекарств, которые требовались Артуру, в местной больничке не было. Родители подсуетились, нашли разрешённый в стране аналог его таблеток, правда, не такой сильный, привезли в колонию и передали через оперов врачам. Но и этого оказалось мало. За 2 прошедших месяца медкарта Белозёрова так и не дошла из московского СИЗО в ЛИУ-7, поэтому медперсонал не смог начать выдавать ему лекарства. В конце октября состояние здоровья Артура заметно ухудшилось. У него начались панические атаки и сильнейшая депрессия. Гриша сразу распознал эти синдромы и прекрасно понимал, чем всё может закончиться. Когда-то, в конце нулевых он, будучи в Израиле, попал в психоневрологическую лечебницу в Беэр-Шеве и мог наблюдать, как местные там страдали от аналогичных заболеваний, видел весь процесс их непростого, а порой и мучительного лечения, а главное – стал свидетелем, как одного юношу не смогли вытащить из депрессивного состояния, и он умер от инсульта. |