Книга Презумпция виновности, страница 484 – Макс Ганин

В пятницу, 6 октября 2017 года, Гриша проснулся раньше всех. На улице было ещё темно, и 8-ой отряд крепко спал. Похрапывания и стоны доносились с разных сторон спального помещения, превращаясь в незабываемую мелодию, которую Тополев слушал последний раз в жизни. Хотя в России от сумы и от тюрьмы зарекаться нельзя, Григорий внутренним чутьём понимал, что таких приключений в его жизни уже достаточно, и в будущем любые тонкие моменты надо будет избегать и обходить стороной. Последние 3 года пролетели как один день, и вот теперь, лежа на шконке почти свободным человеком – в нескольких часах от свободы, он только осознал, что с ним в действительности произошло. В свои почти 44 года у него не было своего угла, никаких сбережений, не считая тех, что сумел скопить в последние пару месяцев, торгуя на деньги Баблояна, были родственники, но не осталось семьи, да и друзья все в одночасье пропали, как только он сел. Поэтому Гриша решил, что сегодня стартует новый этап его жизни, который он не имеет права спустить в унитаз так, как поступил с прежними годами. Он вдруг поймал себя на мысли, что именно сегодня, как никогда, начал понимать всех тех, кто боялся выходить на свободу, нервничал перед освобождением и тянул время до последнего, лишь бы не покидать это благодатное место. На зоне всё было ясно и понятно, на много месяцев вперёд предрешено, здесь все знают тебя, а ты знаешь каждого, здесь не надо думать о завтрашнем дне и о хлебе насущном, тут гарантированы кров и еда, просмотр телевизора и тёплая вода из крана в бане, общение по душам и клубы по интересам. На воле этого всего в ближайшее время точно не будет, поэтому освобождение Григорию сулило одни только трудности и порождало кучу вопросов, на которые у него пока ответов не было. Он старался отгонять от себя неприятные мысли о наступающем дне и думать только о хорошем. Вчера вечером ему звонили Лариса и Таня. Они ещё раз предложили забрать его из колонии и отвезти к себе. Куда к себе? Зачем к себе? Да, конечно же, после трёх лет воздержания ночь с женщиной была бы очень кстати, но Тополев не хотел начинать новую жизнь с обмана и лжи. Он дал слово обеим, что они обязательно увидятся в ближайшее время и поговорят. Нарек накануне подтвердил ему, что забрал ключи от съёмной квартирыу Калинкиной и обязательно приедет к ИК-3 около полудня. Это были хорошие новости. Напротив его кровати вдруг кто-то сильно захрапел. «Гарик Матевосян! – подумал Гриша и снова погрузился в раздумья. – Всегда надо искать плюсы даже в самом плохом, что с тобой произошло! Да, три года изоляции – это плохо, но я не могу сказать, что это выброшенные годы из жизни. Наоборот. В колонии и в тюрьме я много узнал, познакомился с интересными людьми – банкирами, госслужащими, крупными бизнесменами и яркими спортсменами. Отсеял через сито времени и проблем ненужный шлак в своём окружении, завёл новых знакомых, научился говорить „нет“ и быть жёстким, думать в первую очередь о себе и о своих близких, окончательно поверил в себя, в свою физическую силу и умственное превосходство». Огромный плюс был и в том, что покидал он это заведение чистым – без тюремных наколок, долгов и пустых обещаний.

Если с последними двумя пунктами у большинства зэков получалось выходить, то татуировки делали многие. Тимонин много раз соблазнял Григория набить картинки на тело, поскольку частенько был должен ему деньги и предлагал отдать услугами в виде тату. Но всякий раз получал отказ. Любая особая примета – это лишний повод полицейским докопаться до тебя, а свидетелям – опознать в тебе преступника, даже если ты и не виноват. Молодые парни не понимают этого и набивают себе в разных местах красивые картинки, а те, кто подурнее, ещё и тюремные наколки для понтов делают, хотя воровской жизнью не живут и даже не собираются.