Книга Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 4, страница 69 – Юлия Жукова, Елизавета Шумская

— Это что, угроза?

Климент Смарагдович растянул бледные губы до ушей — Саше аж показалось, что сейчас онкак рот откроет, как полбашки отвалится… Но нет, заговорил, как обычный человек.

— О чём вы, Мирослав Виссарионыч, я всецело на вашей стороне! Просто по-дружески, так сказать, предупреждаю. Были тут активисты и до вас, и что? Размазаны, Вирослав, размазаны.

— Я понял ваше предупреждение. Но вы-то сами — против или за? — спросил Саша прямо, пытаясь спрямить эти словесные кружева.

— Я — за баланс, — улыбнулся председатель. — За естественный ход вещей. Река сама прокладывает русло, знаете ли.

— Вот я и хочу его проложить. — Саша с самого начала понимал, что ни в чём убедить этого человека не выйдет, но ему было любопытно, как тот выворачивался. Вдруг проговорится о чём-то? — Вы же понимаете, что если что, размазан буду именно я. Я готов пойти на риск. А компании хуже уже не будет, вы это и сами должны понимать.

— Отлично! — просиял Рыбьёшек, сверкнув в отражённом свете из коридора чешуёй. — Действуйте!

И нажал на кнопку, открывающую дверь.

Вот что это было?!

Саша раздумывал об этом всю дорогу до своего кабинета, а на пороге его догнало письмо. И далеко не только его: судя по копиям, оно было разослано всем ключевым руководителям — гендирам, акционерам, в бухгалтерию, юристам, продажам, техподдержке и даже на склад.В целях сохранения финансовой стабильности и избежания дублирования функций, любые инициативы по созданию новых структурных подразделений, сопряжённые с дополнительными бюджетными ассигнованиями, приостанавливаются до особого распоряжения. Существующие ресурсы должны быть оптимизированы в рамках текущих бизнес-процессов.

За подписью Рыбьёшка.

Выматерившись, Саша позвонил Ермолаеву в надежде, что тот своей властью сможет это оспорить. Ну в конце концов, как Рыбьёшек смеет в одно лицо решать такие вещи?!

Ермолаев долго молчал, вероятно, читая текст. И наконец как-то торопливо произнёс:

— Значит, обойдёмся без разработки.

Саша злился. Я видела это так чётко, будто над ним повесили плакат с надписью «Розга в ярости» и стрелочками в его сторону. При этом никаких гримас он не строил, не орал матом и вообще никак внешне не проявлял охватившего его гнева. И тем не менее тот был ощутим так, что даже искины затихарились, носа не казали, голоса не подавали и вообще вели себя невероятно прилично. А я… я совершенно нелогично испытывалаглупейший и опаснейший восторг.

Даже не знаю, что приводило меня в такое состояние: то, как безбожно хорош стал сейчас Саша, или что он злился, потому что не мог выполнить данное мне — именно мне — обещание, или что при этом не переставал сосредоточенно думать. Отчаянно захотелось подсесть ближе и прижаться к нему. Останавливало только то, что я по факту ничего и не почувствую. Но желание оказаться рядом в этот момент почти захватило всё моё существо. Не, мне точно в процессе пересадки в робота часть мозга повредили: инстинкт самосохранения и вовсе, похоже, вырезали.

— Знаешь, что во всём этом меня напрягает больше всего? — спросил меня Рогозин, отвлекая от решения — подсаживаться поближе или не рисковать.

— Позиция Аркадия Петровича? — предположила я, отчаянно пытаясь всё же держать себя в руках.

— Нет, она раздражает, я считаю её неправильной, но могу её понять, — Саша поморщился. — Да я даже Ермолаева могу понять. Если, конечно, это всё не какая-то хитрая игра с его стороны. Нет, меня бесит то, насколько эти уроды стали смелы.