Книга Хранительница орков, или как сбежать от мужа, страница 5 – Божена Сапир

В пещере пронесся одобрительный гул. Идея пришлась им по душе.

Я подняла голову, с трудом фокусируя взгляд.

— А... мужики... а что это за тропа? — прошептала я, уже ненавидя ответ.

Мимаш оскалился в подобие улыбки.

— Тропа через Лес Теней. Скалы, что режутся. Деревья, что хватаются. Тени, что шепчут безумие в уши. И ночные звери, что всегда голодные. Луны будут твоими проводниками... или палачами.

Он махнул рукой в сторону, где вдалеке виднелись верхушки острых ёлок.

— Беги, огненная. Покажи, чего ты стоишь на самом деле. Выживешь — получишь право говорить с нами на равных.

Он развернулся, давая понять, что разговор окончен. Его братья, бросив на меня последние оценивающие взгляды — кто с насмешкой, кто с любопытством — стали расходиться.

«Ну что ж, Людмила из Саратова. Директором кофейни стать не вышло. Зато стала участницей экстремального шоу «Последний герой: версия орочьего клана». Без одежды и страховки!»

Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Я стояла на краю огромного леса, который начинался прямо за последними хижинами орочьего поселения. Воздух уже был теплым, пах хвоей, влажной землей и чем-то незнакомым, сладковатым. День. Я почему-то была уверена, что все подобные испытания должны происходить ночью. Видимо, у орков свои правила.

Позади, на пороге самой большой хижины, стоял Мимаш и смотрел на меня. Рядом с ним вся его разношерстая братия. Они молчали. Ждали, сделаю ли я первый шаг.

Мое «снаряжение» состояло из тех самых красных лент, которые я кое-как повязала на себя, прикрывая самое основное. Выглядело это до неприличия вызывающе и абсолютно бесполезно с практической точки зрения. Ноги были босы.

Я сделала шаг. Потом другой. Колючая трава впивалась в ступни, но было не больно, а скорее щекотно. Лес поглотил меня почти мгновенно. Свет пробивался пятнами, играя на моей коже.

Первые метры были обманчиво легкими. Птицы пели, порхали какие-то яркие бабочки размером с мою ладонь. Красота. Прямо реклама эко-туризма.

— Может, они просто пошутили про это испытание? — наивно шепнула я.

Как бы не так.

Спустя полчаса я вышла к каменистому склону. Это и были те самые «скалы, что режутся». Не острые, как бритва, но шершавые, об которые легко было оставить кожу. Я окинула взглядом склон. Обойти? На это ушло бы несколько часов. Сверху доносился зовущий, ровный свет.

— Ладно, — пробормотала я, плюнула на ладони (старая привычка с дачи) и полезла.

Камень больно впивался в босые ноги и ладони. Ленты цеплялись за выступы, грозя развязаться и оставить меня совсем уж в чем мать родила. Я ругалась сквозь зубы, вспоминая и мужа, и водителя КамАЗа, и особенно зеленых уродов с их дурацкими испытаниями.

— Вот... доберусь... до вашего... камня... — пыхтела я, карабкаясь, — попрошу... вам... портки... стирать... до конца дней... лучшее предложение...

Я сорвалась. Один раз. Сердце ушло в пятки, но я успела вцепиться в узкий выступ, обдирая кожу на пальцах в кровь. Боль пронзила запястье.

Я стиснула зубы.

— Нифига... вы не дождетесь! — крикнула я вверх, неизвестно кому именно, и полезла с новыми силами, движимая чистой злостью.

Сверху меня ждало новое «удовольствие». Чаща стала гуще, ветви деревьев,действительно, как и предупреждали, «хватались». Не в прямом смысле, конечно. Но упругие плети кустарников цеплялись за мои ленты, царапали кожу, хлестали по лицу. Приходилось продираться буквально на ощупь, раздвигая их руками. Руки покрылись сеткой мелких царапин.