Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 37 – Диана Фурсова

— Осмотр завершён на сегодня. Я оставлю двух печатников у тракта. Капитан Кард — отвечает за порядок. Вы — за соблюдение обета.
— И, хозяйка… — он задержал взгляд на её запястье, — если увидите проявления личности узла — отражения, голоса, подмену лиц — не смотрите долго. Не отвечайте. Не разговаривайте.

Элина почувствовала, как сердце снова ухнуло.

— Вы видели?

— Я знаю признаки, — сказал магистр сухо. — Удачи вам. Она понадобится.

Он развернулся и вышел. Его люди — за ним. На крыльце послышался скрип каретной дверцы, стук копыт — кортеж уезжал, оставляя за собой не облегчение, а чувство, будто на шею накинули новый ошейник.

Когда звук колёс стих, в таверне повисла тишина.

Рада первая нарушила её.

— Он… он нас не забрал, — прошептала она, и голос у неё был одновременно радостный и испуганный.

Элина посмотрела на лестницу, перетянутую лентой печати.

— Забрал, — тихо сказала она. — Просто не сразу.

Рейнар стоял у окна, глядя на тракт. Потом резко повернулся к Элине.

— Ты понимаешь, что теперь будет? — спросил он тихо, но жёстко.

— Понимаю, — ответила Элина.

— Нет, — он сделал шаг ближе, и в этом шаге было всё: раздражение, страх, желание удержать. — Ты не понимаешь. Канцелярия не уходит просто так. Грейн не отступит. Лисса будет шептать.
— И если ты полезешь в подвал — тебя либо запечатают, либо… — он не договорил.

Элина подняла на него взгляд.

— Либо ты меня арестуешь? — сказала она тихо.

Рейнар дернул челюстью.

— Если прикажут, — выдавил он. И тут же — будто сам себя ненавидя за это — добавил: — Поэтому я и говорю: не лезь.

Элина почувствовала, как внутри всё дрожит — не от слабости, от злости и усталости.

— Ты хочешь, чтобы я сидела и ждала, пока Мортен заберёт дом? — спросила она. — Пока узел снова начнёт жрать людей? Пока меня снова обвинят?

Рейнар подошёл так близко, что она почувствовала его тепло. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этих серых глазах было то, что он не умел прятать: страх потерять.

— Я хочу, чтобы ты жила, — сказал он тихо. — Понимаешь? Жила.
— Я не могу… — он сглотнул, — я не могу защитить тебя от всего. Но я могу… дать тебе время.

Элина хотела ответить что-то колкое, чтобы не сорваться. Но вместо этого она вдруг подняла руку и коснулась своего запястья — там, где проступила линия печати.

— Они уже держат меня, — сказала она почти шепотом.— Я теперь у них на нитке.

Рейнар посмотрел на её руку. Его пальцы на секунду сжались, будто ему хотелось стереть этот знак.

— Это ещё не конец, — сказал он глухо. — Но это предупреждение.

Рада громко шмыгнула носом, заставляя их обоих чуть отстраниться.

— Я… суп? — спросила девчонка растерянно, будто цеплялась за единственное понятное слово в этом мире печатей и угроз.

Элина резко выдохнула — и в этом выдохе было решение.

— Суп, — сказала она. — И чай.
— Рада, принеси кружки. Чистые.
— И… — она взглянула на Рейнара, — капитан тоже будет пить. Чтобы не падать с ног.

Рейнар хотел возразить, но Элина уже повернулась к кухне. Ей нужно было что-то простое, реальное, человеческое. Горячий котелок. Нарезанный лук. Горсть трав.

Она работала быстро. Как всегда, когда голова кипела: руки спасали.

Пока вода закипала, Элина заметила, что огонь в печи держится ровно. Дом, как ни странно, был тише после ухода магистра. Будто ему тоже не нравилось чужое вмешательство. И в этой тишине было что-то… почти союзное.