Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 59 – Диана Фурсова

Рейnar провёл рукой по лицу, будто усталость стала физической.

— Ты слышала, что он сказал? «Кардовский род всегда отвечал». — Он хрипло усмехнулся без веселья. — Я отвечаю за тракт. Это моя работа.
Но я не подписывался быть частью проклятия.

Элина шагнула ближе, не касаясь, но так, чтобы он почувствовал её рядом.

— Никто не подписывается. Подписывают за тебя. — Она кивнула на печь. — Вот как.

Рейnar посмотрел на неё, и в его взгляде было то самое напряжение, в котором живут два желания: оттолкнуть и удержать.

— Ты понимаешь, что я сейчас выбрал тебя вместо карьеры? — спросил он тихо.

Элина выдохнула.

— Ты выбрал людей вместо удобства, — сказала она. — И меня — как часть этих людей.

Рейnar хотел что-то сказать — и не сказал. Только коротко кивнул, будто принял такую формулировку как компромисс.

— Тогда работаем, — сказал он.

Они не спали.

До рассвета оставалось мало, а у Элины в голове уже складывалась схема, как складывается рецепт, когда видишь и симптомы, и причину, и возможное лекарство.

Она достала аптечную книгу — ту, что Рейnarпоказывал в форте и которую теперь, по-хорошему, нужно было бы держать подальше от канцелярии. Разложила её на стойке, подальше от зеркала, и стала листать, не читая подряд — выискивая ключевые слова.

Рейnar ходил по залу, как зверь, которому тесно. Иногда останавливался у печи, смотрел на камень, где под тонкой полоской горечи скрывалось имя. Иногда — у двери, прислушиваясь к тракту.

— Вот, — сказала Элина наконец, и голос у неё стал чуть живее. — Слушай.

Она ткнула пальцем в запись на полях, сделанную нервным, женским почерком:

«Если узел держится на имени — имя надо закрепить. Закрепить можно не печатью, а солью и кровью — но кровью своей не платить. Найти кровь, что уже отдана, и обратить её в лекарство.»

Элина подняла взгляд.

— Кровь, что уже отдана, — повторила она. — Бочка в подвале.

Рейnar замер.

— Подвал запечатан, — напомнил он.

— Знаю, — сказала Элина. — Но если прежняя хозяйка платила кровью не своей… значит, кто-то носил туда чужую. И держал.
Это может быть редкий компонент для антидота. «Кровь, что уже отдана» — звучит как ингредиент, который позволяет не нарушать формулировку обета.

Рейnar подошёл ближе и посмотрел на страницу.

— Ты хочешь варить из… крови? — спросил он глухо.

— Я хочунейтрализоватьто, что уже отдали дому, — сказала Элина. — Как яд нейтрализуют антидотом.
Не красиво. Но работает.

Она перелистнула ещё несколько страниц и нашла то, что искала — аккуратный рецепт Хагена, а на полях — снова женский, торопливый почерк:

«Антидот очага: горечь + пепел + смола. И третье — “сердце пепельника”. Без него не снимешь замок клятвы.»

Элина нахмурилась.

— Сердце пепельника… — пробормотала она. — Что это?

Рейnar медленно выдохнул.

— Это редкая штука, — сказал он неохотно. — Камешек или комок смолы, который образуется там, где печать горела долго. Его используют печатники… иногда.
И его нельзя иметь без допуска.

Элина подняла на него взгляд.

— Где его взять?

Рейnar молчал секунду. Потом сказал:

— Там, куда тебе запрещено входить.

Элина почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Подвал.

Рейnar кивнул.

— Подвал. Или второй этаж, если там ставили печать раньше. Но второй этаж опечатан лентой канцелярии. Подвал — тоже.
И если мы полезем — магистр получит повод сделать жёсткую печать. На тебе. И… — он бросил взгляд на печь, — возможно, на мне.