Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 61 – Диана Фурсова

Это не было вопросом. Это было знанием.

Элина стояла в тени за дверью, не высовываясь. Читатель бы видел только то, что видела она: спины, лица, фонари, холодные слова. И ощущение, что воздух становится плотнее, будто дом прислушивается к каждой фразе.

Магистр сделал шаг ближе. Его люди держали печати наготове.

— Где хозяйка? — спросил он.

Рейnar не обернулся.

— Здесь, — сказала Элина сама и вышла на крыльцо.

Магистр посмотрел на неё так, будто считал её не человеком, а переменной в формуле.

— Вы обещали не вмешиваться, — сказал он тихо. — И всё равно вмешались.
Внутри — стало теплее. Значит, узел сдвинулся. Значит, кто-то трогал контур.

Элина удержала лицо.

— Я не ломала печати, магистр, — сказала она. — Я держала порядок.

Магистр прищурился.

— Порядок — это тоже инструмент.

Рейnar резко сказал:

— Магистр. Саботаж был. Морозник подбросили. И проезжий исчез не по воле хозяйки.
Я веду расследование. И хочу, чтобы вы посмотрели не на неё — а на тех, кому выгоден узел.

Магистр молчал секунду. Потом произнёс:

— Назовите имя.

Рейnar на секунду замер.

Элина почувствовала, как у неё внутри всё сжалось: если он скажет «Леван Сейр», магистр либо услышит, либо… сделает вид, что не слышит. Если он не скажет — дом получит ещё одну тайну.

Рейnar медленно выдохнул.

— Леван Сейр приходил ночью, — сказал он глухо. — С предложением «уезжай — и останешься живой».
И с намёками на мой род.

Магистр не дрогнул. Но фонарьв руке одного из печатников едва заметно качнулся.

Это был маленький, но настоящий сдвиг. Не «мы победили». А «мы попали в точку».

Магистр посмотрел на Элину.

— В дом, — сказал он коротко. — Сейчас.
Проверка. Полная.

Элина почувствовала, как холод пробежал по коже. Полная проверка означала одно: они найдут тайники. Или попытаются.

А “сердце пепельника” всё ещё было там, где ей запрещено входить.

Под печатью.

Под люком.

И она уже знала: антидот почти собран — но последнего компонента ей не дадут, пока канцелярия стоит у двери.

Элина шагнула внутрь первой — не потому что хотела подчиниться, а потому что понимала: если войдёт дом вместе с канцелярией, он будет играть на них обоих.

И, проходя мимо печи, она почувствовала: камень под ладонью тёплый. Но под этим теплом — живая, чужая память.

Имя на камне —КАРД— ждало.

И редкий компонент, который мог сорвать замок клятвы, ждал там же, где пахло аптекой и кровью.

Только туда ей было запрещено входить.

Магистр Эстин Вельд вошёл так, будто таверна уже принадлежала ему. Не ногами — печатью. Его люди разошлись по залу, как пауки по паутине, и металл на их пальцах звякал о дерево тихо, но так, что у Элины сводило зубы.

Дом слушал.

Это ощущалось кожей: в воздухе стояла ровная, слишком вежливая тишина, в которой любой шёпот становился громче. Очаг держал тепло — их тепло — но не потому, что был добрый. Потому что ждал, чем закончится проверка.

— Двери, окна, пороги, — сухо перечислил магистр. — Очаг. Зеркальные поверхности. И… — он задержал взгляд на стойке, — любые схроны.

Элина заставила себя не дёрнуться. Схроны. Книга. Оттиск. То, что они спрятали. То, что дом теперь тожезнал, потому что видел их торопливые руки и чувствовал запах страха.

Рейнар стоял рядом, чуть впереди — как всегда, когда вокруг было опасно. Он не смотрел на Элину, но Элина чувствовала: он держит в голове каждую её слабость и каждую её привычку. Это было страшно и… полезно.