Книга Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона, страница 1 – Диана Фурсова

Снег бил в лицо так, будто кто-то швырял пригоршни стеклянной соли. Марина попыталась вдохнуть — и вдохнула лед. Горло обожгло, в висках ударило, в голове поплыло, словно она всё ещё стояла над операционным столом, где свет ламп был белее смерти, а чьё-то сердце — упрямее её самой.

Только ламп не было. Было небо — свинцовое, низкое, разорванное метелью. И была тишина, которую рвал ветер. Марина лежала на боку, уткнувшись щекой в наст. Под пальцами — колючий снег, под коленями — сугробы, как бетон. Она дёрнулась, чтобы подняться, и тут же поняла: на ней не шуба, не пуховик, даже не куртка.

Халат.

Чёртов хирургический халат поверх футболки и тонких штанов. На ногах — бахилы… точнее, половина бахилы и один носок. Вторая нога — голая до щиколотки.

— Нормально, Марина. Просто идеально, — прохрипела она, и собственный голос показался чужим — обрубленным, сорванным.

Память хлопнула, как дверь: зелёные простыни, маска на лице пациента, мониторы… и резкий запах озона. Вспышка? Замыкание? Её рука, тянущаяся к дефибриллятору, и… темнота.

Марина привстала на локтях, тут же пошатнулась, но удержалась. В метели мелькнуло что-то тёмное. Не дерево — слишком ровно. Не камень — движется.

Лошади.

Она увидела сначала белые, покрытые инеем морды, потом — людей в мехах. Они двигались широким полукругом, перекрывая ей путь к любой мысли о побеге.

— Стоять! — рявкнул кто-то справа. Голос был низкий, командный, и странно чёткий для такого ветра. — Руки… вверх!

Марина подняла руки, чтобы не спорить. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от шока.

— Я… я не…

— Молчать, — перебил другой. — Смотри, в чём она. Ведьминское тряпьё.

— Это… медицинская форма! — выпалила Марина и тут же поняла, насколько глупо это звучит в метели, среди людей с копьями.

Один из всадников спрыгнул. Высокий, в шапке с меховой оторочкой, лицо закрыто шарфом до глаз. Глаза, единственное видимое, были серые и холодные, как лёд на реке. Он подошёл к ней, не делая резких движений, но так, будто мог ударить в любой момент.

— Имя. — Голос. Сдержанный, но не мягкий.

— Марина… Коваль. Доктор. Врач.

— Доктор, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Из столицы?

— Из… — Марина сглотнула. — Из… другого города.

Сероглазый наклонился, заметил на её руке синяк от катетера, на запястье — следы пластыря.

— Бежала?— спросил он тихо.

— Нет! Я… я потерялась. Я не знаю, где я.

— Знает она, — хмыкнул кто-то сзади. — На шее бы ей клеймо — и в тюрьму. Шпионка. Или ведьма.

— Я не ведьма! — Марина резко повернулась, и ветер тут же ударил в лицо, заставив закашляться.

Сероглазый схватил её за локоть — крепко, но не больно, и повернул к свету. К ледяному дневному свету, в котором любое движение казалось резче.

— Скажи, Марина Коваль, — медленно произнёс он, — если ты доктор… зачем тебе ножи?

Марина моргнула. Потом поняла: на поясе халата болтался зацепившийся карманный скальпель — одноразовый, который она машинально сунула в карман перед операцией.

— Это… инструмент. — Она попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Для… работы.

— Для резни, — бросил кто-то.

Сероглазый вытащил скальпель двумя пальцами, посмотрел, как на опасную игрушку, и вернул обратно — не ей, а в собственный карман.