Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 51 – Лари Онова

Джереми. Он был великолепен в парадном синем камзоле, с золотой вышивкой на вороте. Светлый, улыбчивый, живой.

— Я здесь работаю, — попыталась оправдаться я, показывая на связку ключей. — Слежу, чтобы кубки не пустели.

— Кубки наполнят слуги, — он мягко, но настойчиво потянул меня за руку. — Идём. Ты заслужила этот вечер больше, чем все эти разряженные павлины вместе взятые. Посмотри, люди ищут тебя глазами. Ты для них теперь хозяйка Блекхолда.

Я позволила ему вывести меня к огню. И правда, стоило мне пройти мимо столов, как суровые воины кивали мне с уважением, а миссис Грин из кухни подмигнула, пронося блюдо с гусем.

Но мой взгляд, как намагниченный, притянулся к главному столу.

Дуглас сидел во главе. В чёрном бархате, мрачный и величественный, он казался чужим на этом празднике жизни. Элинор щебетала что-то ему на ухо, касалась плеча, смеялась, запрокидывая голову. Он почти не ел и не пил, только время от времени вежливо кивал в ответ на слова невесты, взглядом отмечая, кто и с кем переговаривается, у каких дверей толпятся слуги, где мигнула тень в проёме. Он отдыхал так, как отдыхают часовые. Тяжкая ноша Хранителя.

Мне стало невыносимо смотреть на это. Я высвободила руку из пальцев Джереми, пробормотав что-то о том, что мне нужно согреться, и отошла к огромному камину в дальнем конце зала.

Огонь здесь ревел мощно, радостно приветствуя меня. Я протянула озябшие ладони к пламени, чувствуя, как моя магия сплетается с жаром очага.

— Не обожгись, Катарина, — он произнёс моё имя так нежно и ласково, как не удавалось даже Джереми.

Я вздрогнула. Дуглас возник рядом бесшумно. Он стоял у самого огня, глядя на пляшущие языки пламени. Блики играли на его суровом лице, делая черты ещё резче.

— Я не боюсь огня, милорд, — тихо ответила я, не глядя на него. — Он меня нетронет.

— Я знаю, — он повернул голову, и на мгновение наши взгляды встретились. В его глазах была такая бездонная усталость, что мне захотелось, забыв о приличиях, коснуться его руки и забрать хоть кашлю этой тяжести.

Мы помолчали. Музыка играла весёлую жигу, Элинор громко смеялась в центре зала, Джереми кружил в танце какую-то юную леди, но здесь, у камина, был островок тишины.

— Почему вы никогда не улыбаетесь? — вопрос вырвался у меня сам собой, прежде чем я успела прикусить язык.

Дуглас усмехнулся. Той самой кривой, горькой усмешкой, которая не затрагивала глаз.

— Улыбка — это роскошь, Катарина, — его голос был тихим. — А Хранитель Севера не имеет права на роскошь.

— Но ведь война не идёт прямо сейчас, — возразила я. — Можно и расслабиться.

— Война идёт всегда, — он посмотрел на веселящихся гостей, и его взгляд стал жёстким. — Если не с дикарями за Стеной, то с холодом. Если не с холодом, то с предателями. Если не с предателями... то с самим собой. Тот, кто слишком много терял, разучивается радоваться приобретениям. Он лишь ждёт, когда судьба снова нанесёт удар.

В его словах сквозила такая боль утраты — жены, молодости, покоя, — что у меня сжалось сердце.

— Но лёд трескается от тепла, милорд, — осмелилась сказать я. — Даже самый вечный лёд.

Он посмотрел на меня. Долго, внимательно. В его глазах на секунду промелькнуло то странное, голодное выражение, что я видела ночью. Желание тепла. Желание быть просто мужчиной, а не Хранителем.