Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 54 – Лари Онова

Дуглас молчал. Его лицо побледнело, глаза потемнели, но он не перебивал.

— Я не вещь, которую можно запереть в сундук и доставать по праздникам! — закончила я, тяжело дыша. — Я живой человек! И если я хочу, чтобы меня обнимали, это моё право! А не ваше дело!

Выдохнув последнее слово ему в лицо, развернувшись, бросилась прочь из зала, расталкивая ошеломлённых гостей.

Бежала по коридорам, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, сердце колотилось как безумное. Мне было страшно. Я накричала на Хранителя Севера. Я оскорбила его при всех. Он может выгнать меня прямо сейчас, в ночь и метель.

Но вместе со страхом во мне поднималось странное, пьянящее чувство. Свобода.

Впервые в жизни я не промолчала. Впервые я не стерпела обиду, не спряталась, не заплакала в подушку. Я ответила. Я защитила себя и Джереми.

Я вбежала в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Ноги дрожали, но на губах играла нервная улыбка. Пусть выгонит. Пусть злится. Но я больше не буду безмолвной тенью. Я Катарина, и во мне есть огонь, который даже Дуглас не сможет потушить.

Через два дня после ссоры в замок прибыл странствующий торговец.

Эти два дня тянулись, как густая патока. Воздух в замке, казалось, звенел от невысказанных слов и затаённых обид. Я избегала коридоров, где могла встретить Дугласа, вздрагивала от каждого скрипа тяжёлых дверей, но всё равно ловила себя на том, что прислушиваюсь к его шагам. И вот когда серое небо, казалось, окончательно придавило нас к земле, во дворе раздался звук, чуждый этому суровому месту.

Пёстрый фургон, запряжённый парой выносливых мулов, въехал в ворота, бесцеремонно нарушая привычную серую палитру Блекхолда.

Звякнули бубенчики. Звонко, радостно, совсем не к месту среди угрюмых стен. Гулко скрипнули колёса по наледи, и морозный воздух вдруг наполнился ароматами, от которых кружилась голова: потянуло дорогой смесью смол, корицы, острого перца и мокрой шерсти. Это был запах дальних странствий, запах жизни, кипящей где-то там, за пределами наших снегов.

Во двор вкатился крытый воз с нарисованным на тенте золотым петухом. Краска местами облупилась, но петух всё ещё гордо топорщил нарисованные перья. Следом за ним тянулась пара мохнатых мулов с тюками, нагруженными так, что животных почти не было видно. Сверху громоздились связки полосатых тканей, медные котлы, ловящие тусклый свет, связки щёток, бочонки с солью.

Замок, обычно похожий на спящего зверя, мгновенно проснулся. Люди хлынули из всех ходов: солдаты, горничные, конюхи. Даже вечно хмурая миссис Грин высунулась из кухни с половником в руке, и на её лице читалось редкое, почти детское любопытство.

Слух о торговце разлетелся мгновенно, быстрее ветра в печных трубах. Служанки побросали мётлы, забыв о страхе перед управляющим. Солдаты, сменившись с караула, подтягивались поглазеть на диковинки, разминая затёкшие плечи. Даже леди Элинор, изнывающая от скуки в своих покоях, соизволила спуститься. Она шла, шурша юбками, как королева, требующая дани, и слуги поспешно расступались перед ней.

Я тоже вышла во двор, плотнее кутаясь в шаль, чтобы защититься от пронизывающего ветра. Мне нужно было проверить, нет ли у торговца специй или хорошего воска для свечей. Запасы таяли быстрее, чем хотелось бы, а зима только набирала силу. Это был благовидный предлог, чтобы выбраться из четырёх стен и хоть краем глаза взглянуть на что-то яркое.