Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 65 – Лари Онова

Посмотрела на кинжал в своей руке. На том месте, где его касались пальцы Дугласа, металл казался всё ещё тёплым.

— Не знаю, — прошептала я. — Не знаю.

Но это была ложь. Я знала. И от этого знания было страшнее, чем от всех кинжалов мира.

В Зале Совета было холодно, как в склепе. Высокие стрельчатые окна пропускали лишь скудный серый свет, который падал на длинный дубовый стол, словно указывая на место предстоящей казни.

Нас было трое. Я, стоя́щая у стены, сцепив руки так, что ногти впивались в ладони. Дуглас, восседающий во главе стола с мрачным величием судьи, которому предстоит вынести приговор самому себе. И Изабель.

Мачеха стояла напротив него. Она не выглядела испуганной или просящей. Она выглядела как королева, пришедшая забрать свою дань.

— Вы требовали оснований, милорд? — её голос эхом отразился от каменных сводов, полный ядовитой иронии. — Вы говорили о безопасности, о чести? О том, что я не имею права увозить свою падчерицу против её воли?

Она медленно, с театральной небрежностью, извлекла из бархатного мешочка свёрнутый пергамент. Стук, с которым свиток лёг на столешницу, прозвучал для меня как удар молота, забивающего гвоздь в крышку гроба.

— Вот мои основания.

Дуглас не шелохнулся. Он лишь скосил глаза на документ, не прикасаясь к нему, словно тот был заразен.

— Что это?

— Документ, подтверждающий статус, — Изабель улыбнулась тонко, торжествующе. — Катарине девятнадцать лет. По законам нашего графства, незамужняя девица благородного происхождения считается несовершеннолетней до двадцати одного года. Если, конечно, суд не признает её самостоятельной. Но для этого нужны веские причины: собственное дело, недвижимость или значительное состояние. У Катарины нет ничего из перечисленного. А значит, она — под моей полной опекой.

Молчание. Тяжёлое, как могильная плита. Я прижала ладони к юбке, чтобы никто не видел, как они дрожат. Дуглас знал законы, но Изабель вывернула их так, что они превратились в удавку.

— Более того, — продолжила она, наслаждаясь моментом, — статус опекуна даёт мне право распоряжаться её будущим. И я им уже распорядилась.

Она достала вторую бумагу. На этот раз руки Дугласа дрогнули, когда он взял её.

— А это что?

— Брачный договор. Подписанный отцом Катарины за три дня до его кончины. И подтверждённый мною.

У меня подкосились ноги. Я прижалась спиной к ледяному камню стены, чувствуя, как комната начинает вращаться.

— Отец никогда… — выдохнула я, но голос сорвался на хрип.

— Молчи, дитя, — Изабель даже не посмотрела в мою сторону. — Ты была слишком юна, чтобы посвящатьтебя в дела семьи, когда твой отец умирал. Он позаботился о твоём будущем. Он обручил тебя с лордом Кребом.

— С Кребом? — голос Дугласа был тихим, но в нём зазвенела опасная сталь. Он, наконец, развернул пергамент. — С бароном Кребом из Солёной Пустоши? Ему шестьдесят, Изабель. У него подагра, три умерших жены и репутация человека, который забивает лошадей насмерть, если они спотыкаются.

— У него пять тысяч акров земли, соляные копи и титул, — отрезала мачеха равнодушно. — И, что важнее, он готов взять её без приданого.

Пергамент зашуршал в руках Дугласа, сухой и ломкий. Я видела, как его глаза бегают по строчкам, как хмурятся брови, становясь одной чёрной линией. Он поднёс документ к свету, проверяя печати, ища хоть малейшую зацепку.