Книга До самой смерти, страница 136 – Миранда Лин

– Значит, в Синдикате следили за каждым моим шагом и потому хотят, чтобы я осталась.

– На мой взгляд, таков мог быть план поначалу. Но все изменилось, и теперь твой муж не говорит о тебе ни слова.

– И потому ты наконец-то меня впустила.

– Я впустила тебя, потому что мы подруги, пусть ты и любишь спорить и вытворять нелепицу. – Ро сунула руку в карман и достала знакомую шкатулку с драгоценным камнем моей матери на крышке. – Сколько еще цветов тебе нужно, Деянира?

Я вздохнула. Разговор окончен.

– Четыре.

* * *

Это была ужасная идея. Самая опасная из всех, что приходили мне в голову. Но когда склад театра заполонили красивейшие люди этого мира, я решительно присоединилась к ним.

Все сосредоточенно готовились к сегодняшнему шоу, даже не подозревая, что поблизости затаилась убийца. Женщины в одних только кружевных халатах сидели в ряд перед зеркалами, накладывая яркий макияж и сплетничая о новобранце своего хозяина. Суровая дама с кудрявыми светлыми волосами и с папкой в руках руководила всеми, выкрикивая приказы пронзительным голосом. Ее звали Женевьева. И обитатели дома Синдиката не питали к ней любви. Даже Квилл, которая подружилась с чудовищем, точнее с несколькими.

Держась к Женевьеве спиной, я направилась к туннелю, чтобы войти в театр, по возможности не дав Дрекселю узнать о моем присутствии. Я позаимствовала зеленое бархатное платье из запасов Алтеи, стащила у старика подходящую шляпку, а потом почти час пыталась прибрать волосы и одеться как подобает. Двигаясь столь же суетливо, как и примерно пятьдесят человек, мечущихся вокруг, я неплохо слилась с толпой.

– Вот как его нужно носить. Здесь, конечно, не бордель, но мы должны устроить представление. – Голос Холлиса успокоил меня. Пускай я не хотела, чтобы он узнал о моем присутствии, я все же оглянулась. Холлис затягивал корсет на рыжеволосой женщине, споря при этом с другой о своем последнем творении.

Если ничего не изменится, этот человек до конца своих дней будет связан с Маэстро. И хотя я знала, что он любил свое дело, он был достоин лучшей жизни. Такой добряк не заслуживал томиться в ловушке.

Я прижалась к стене и наблюдала за миром,которого никогда раньше не видела. Квилл и Пэйши нигде не было видно, но я не сводила глаз с Орина, ожидая, когда кто-то из них войдет в туннель. Он что-то суматошно писал на нотных листах. Его волосы растрепались, но одет он был в отутюженный синий костюм и такие блестящие ботинки, что я, наверное, смогла бы увидеть в них свое отражение. Ничего другого Холлис бы не допустил.

Старые афиши на стене обещали великолепное шоу. На всех были изображены женские силуэты в чувственных позах. Я разглядывала их, пока не увидела Алтею, которая сидела на потертом шезлонге и изучала огромный чертеж нового хитроумного приспособления. Она сосредоточенно хмурилась и даже водрузила на голову защитные очки.

Для них это был другой мир. Здесь они становились другими людьми. Браслеты на руках превращали их в слуг. Но казалось, что каждый из них все равно нашел способ это принять. Обрести проблеск надежды. Или это тоже часть безупречно расставленной ловушки, которую Маэстро задумал, когда связал их магическими контрактами.

– Двадцать минут, бездельники. Начнем с «Серенады шелковых простыней». Потом играем «Балладу об искушении».