Книга До самой смерти, страница 139 – Миранда Лин

Я бы поверила, что первым номером был танец тоски по тому, что нам недоступно, но Маэстро никогда не стал бы рассказывать подобную историю. «Вы можете обрести все, что есть в этом мире, – гласила афиша. – Заходите в „Предел страданий“, чтобы узнать как».

Едва я взглянула на Квилл, сидящую в золотой клетке, во мне вспыхнула ярость. Я надеялась, что придусюда и почувствую себя иначе. Обнаружу, что зрители и танцоры по-своему довольны жизнью. И может, отчасти так и было. Но Квилл не марионетка. Она ребенок. И изумленный взгляд ее огромных глаз, прикованный к сцене, потряс меня до глубины души. Это неправильно. И я в силах это остановить. Только я наделена такой силой.

Пока шоу продолжалось, мои мысли крутились по порочному кругу. Единственное, что оставалось неизменным на сцене, – это обольщение и синие браслеты на каждом запястье. Все – должники Маэстро. Все улыбки – вымученные. Каждый изгиб и поворот, каждый сантиметр оголенной кожи принадлежали ему. Каждая сыгранная нота и каждый поток света исторгнуты его безумным разумом.

Этот человек совершал преступления, о которых большинство даже слышать не желали. И пусть тому не было доказательств, ходили слухи, что он обеспечивал поток клиентов в притоны. А когда мой отец отправил стражу к границе, именно Дрексель финансировал ответные действия от имени Брэма Эллиса. Он посылал Пэйшу искать новых жертв. Но, как она сказала мне однажды вечером, недостаточно их обнаружить. Гораздо большую ценность представляла ее способность находить их слабости.

Человек, что стоял сейчас на сцене и приветствовал публику, вел на нее же охоту. Выхватывал каждого, будто нанизав на шпажку, узнавал, чего несчастный желает больше всего на свете, а потом предлагал это на золотом подносе. Но каждый контракт сопровождала строчка мелким шрифтом, которая и заманивала в ловушку. В тщательно сплетенную паутину, что не пропускала ни одной мухи.

Я наблюдала, как Квилл кружилась на качелях, слушая музыку. Притопывала ножкой. Маэстро был хищником, затаившимся в тени, а она его добычей. Рано или поздно он нападет. Довольно этого. Уже много лет как довольно. И сегодня вечером Дрексель Ванхофф наконец-то усвоит урок.

Ремни двух красивых клинков стягивали бедра. Их безупречные изгибы окружала соблазнительная смертоносная магия. Я встала с места, противясь импульсам силы Квилл, и поискала Маэстро взглядом. В ложе его не было. На сцену он тоже не вернулся. А значит, он, наверное, у себя в кабинете.

Я тихо пробралась в верхнюю часть театра. Обезвредила охранников, которые вряд ли были примерными гражданами, но, будь у них выбор, скорее всего, не совершили бы и половины тех мерзостей, к которымих принудил Дрексель. Я старалась помнить об этом, пока связывала их в коридоре одного за другим, живых, но уже не представлявших для меня угрозы.

Стоило мне увидеть свет под дверью, как я выбила ее, схватилась за Хаос и Безмятежность и посмотрела в изумленные глаза рыжеволосого злодея.

Но, пока он с упоением меня рассматривал, потрясение сменилось восторгом. Само олицетворение смерти явилось по его душу. Видимо, он был совершенно безумен, раз уверенно сидел передо мной за столом и улыбался. Я достала клинки.

– Значит, неправду о тебе говорили, Дева.

Войдя в кабинет, я рискнула заглянуть за дверь, чтобы убедиться, что за ней никого, и захлопнула ее.