Книга До самой смерти, страница 138 – Миранда Лин

– Дамы и господа, паломники храма своеобразия, искатели сладострастия и смельчаки, что отважились ступить туда, где танцуют тени и воплощаются мечты, добро пожаловать в прекрасный «Предел страданий»! Туда, где каждое шоу неповторимо, а наше самое сокровенное желание – научить вас, что такое истинная страсть, позволить ощутить, будто вы сами стоите на этой блистательной сцене. Будто ваше тело движется в такт… – Он помолчал, указав тростью на оркестр, устроившийся в яме в самом сердце зала. Музыканты отозвались точно по команде, и по театру прокатился громогласный аккорд. Маэстро взмахнул тростью – и наступила тишина. Он так и дирижировал со сцены, и публике оставалось лишь завороженно следить за ритмом. Наконец Маэстро завладел залом. Зрители подавались вперед, повинуясь его движениям. Хмурились вслед за ним. И вот он уже всецело управлял толпой, как и музыкантами. – Небольшая разминка, – взревел Маэстро, взмахнув рукой в сторону. – Но сперва позвольте представить наш будущий бриллиант.

Все взгляды следили за его движениями, когда Квилл, одетая в тонкие слои красного кружева, жемчуга и с макияжем на лице, поднялась со дна огромной клетки с качелями и с гордой улыбкой помахала толпе. Если бы можно было испепелить взглядом, Дрексель уже упал бы замертво на сцене. Манипулировать взрослым человеком – отвратительно, но проделывать то же самое с нежным ребенком – исключительно гнусно.

Смех Маэстро кружил по залу, захватывая всех собравшихся, пока он продолжал речь. От его пыла становилось дурно. Казалось, только я видела, что скрывалось за маской.

– Прильните ближе, мои прелестные дорогие друзья, и узрите мир за рамками обыденности. Да. Я знаю, зачем вы пришли. – Он издал отточенный характерный смешок. – Я обещаю вам невиданную роскошь. Созерцайте шабаш чувственного и запретного, в котором каждое соблазнительное движение – пляска эмоций, способная удовлетворить ваши потаенные желания. Здесь женское тело – это искусство, а мужское –демонстрация силы и непоколебимости.

Маэстро пересек сцену, и стук его трости раздался дразнящим эхо. В оркестровой яме зазвучал звон тарелок, и музыка очень медленно начала нарастать. Дрексель взмахнул рукой в перчатке и протянул ее в сторону публики. Поманил пальцем, и его мерзкая улыбка стала зловещей.

– Возьмите меня за руку и поддайтесь искушению. Позвольте себе погрузиться в пьянящий танец «Предела страданий».

В театре вмиг воцарились мрак и тишина. Ощущалось только присутствие магии, витавшей в воздухе. Магии Квилл. Вот почему Маэстро держал ее подле себя. Почему король пытался ее похитить.

Публика громко вздохнула и затаила дыхание на миг, потом еще на один, пока сцена не ожила вновь. Вместо Дрекселя на ней стояли четыре женщины, выгнувшие спины и поднявшие руки над головой. Прозвучали первые ноты минорной гаммы. Танцовщицы приняли новые позы. Затем сорвалось еще несколько нот. И еще. Я подалась вперед, позволяя себе потеряться в движениях артисток. Каждое па – элемент поставленного танца, призванного ослабить бдительность. Женщины, почти обнаженные, едва прикрытые перьями, разом повернулись и взялись за свои черные цилиндры. Четверо мужчин промчались по сцене под ритмичный бой барабана, направлявший каждый их шаг.

Они заключили партнерш в объятия, а затем провели пальцами от ключиц к животу. Снова раздался бой барабанов, танцовщицы встали, и театр наполнил пронзительный звук, сопровождавший смену танца. Женщины опустились на колени перед мужчинами. Тянули к ним руки. Отстранялись. Легкая, безупречно выверенная волна танца пробегала по сцене. Каждое соблазнительное движение вызывало чувство, что я должна отвести взгляд. Как будто стала свидетелем намного более интимного момента, чем стоны и толчки в темном переулке. Я невольно подумала о золотистых глазах, о крепких руках, что обнимали меня. О властном голосе Орина. И эти мысли отозвались во мне жаром. Бурлеск и впрямь учил похоти.