Книга До самой смерти, страница 162 – Миранда Лин

– Я сделала его для тебя. – Тея протянула мне тонкий кольчужный пояс. – Металлические звенья не разрезать, так что ты не останешься без оружия, если кто-то попытается его отсечь, но все равно сможешь двигаться в нем совершенно свободно.

– Он очень красивый.

– Спасибо. – Тея просияла. – Не сразу получилось придать золоту нужную прочность, но, по-моему, я устранила все недочеты.

– Дева? – Из-за моего плеча послышался голос Женевьевы. – Маэстро хочет видеть тебя в своем кабинете.

– Зачем? – хором спросили мы с Холлисом и Теей.

Она пожала плечами, нерешительно отступая.

– Увы, я лишь посланница.

– Все будет хорошо, – заверила Тея, по обыкновению взяв меня за руку.

Спустя столько месяцев чужие прикосновения больше не выбивали из колеи.

– Конечно будет. О Пэйше что-нибудь известно?

– Она выступает сегодня в трех номерах, но еще встречается с остальными, – ответила Тея, озираясь, – чтобы сообщить о том, что имя изменилось. Вдруг у ребят возникнут какие-то соображения. Велела передать: «При всем уважении не забывай двигать бедрами».

– Что-то я сомневаюсь насчет уважения. Орин уже знает?

– Мы с ним поругались, когда я пыталась ему рассказать, и он умчался прочь. Что-то… – У нее на глаза навернулись слезы.

Я наклонилась к Тее, сжав ее руку в ответ.

– У него сейчас хватает забот. Маэстро не упрощает ему жизнь, и, боюсь, я тоже. Постарайся не принимать близко к сердцу.

Она выдавила улыбку, но одна слезинка все равно сорвалась с ресниц.

– Нам пора, Холлис.

Я решила не бежатьчерез туннель – вдруг Маэстро попытается отсрочить шоу, лишив меня свободы. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы перейти улицу, пробраться сквозь толпу и заставить охрану возле черного хода меня впустить.

Подойдя к кабинету, я уже подняла кулак, чтобы постучать, но, прежде чем успела это сделать, дверь распахнулась, и за ней показался Орин. Раскрасневшийся, разъяренный и одетый в самый безупречно скроенный черный костюм, в каком я его только видела. Я отшатнулась, пытаясь по глазам понять, что могло случиться, но он прошел мимо, даже не удостоив взглядом. И я бы солгала, сказав, что меня это не обидело. Одно дело – выражать ко мне ненависть, когда мы наедине, но проявлять ее прилюдно – совсем другое.

– Дева, входи, пожалуйста. – От урчания напыщенного Дрекселя по спине побежали мурашки. Мне захотелось избавиться от этого мерзкого звука. – Закрой за собой дверь.

Я не стала этого делать, предпочтя встать на пороге и скрестить руки на груди.

– Чего ты хочешь, Дрексель?

Он цокнул и покачал головой.

– Ясно, с тобой никогда не обойдется без битвы умов.

– Нет. Для битвы нужны два полноправных участника, а ты, насколько я могу судить, не соответствуешь требованиям. Чего ты хочешь?

От его улыбки становилось дурно.

– Всего лишь пожелать тебе удачи этим вечером. Сдается мне, твоя первая ночь удивила нас обоих.

– Нет. Нет. Уверена, вид горящей сцены стал для тебя потрясением, но вот твой фокус с темнотой нисколько меня не удивил.

– Ни капельки?

– Если на этом все, то мне правда пора. Всякие дела делать.

Маэстро постучал толстыми пальцами по столу.

– Режет слух.

Я закатила глаза, оттолкнулась от двери и ушла, бросив через плечо:

– Уверяю, это не самое страшное.

– Чтоб ты ногу сломала[2], Дева. Или обе, если так хочется.