Книга До самой смерти, страница 165 – Миранда Лин

Музыка замедлилась, пусть резкие ноты все еще нагнетали тревогу, и мы вынужденно замерли и прильнули друг к другу. Удерживая меня все так же крепко, Орин опустил руку к моим бедрам. Я не представляла, что он делает и каким станет наш следующий шаг, но в этот миг мне было все равно. Когда он поднял меня и закружил, я думала только о том, что его прикосновения становятся все интимнее.

Я беззвучно приземлилась, и музыка заиграла снова. Мы пронеслись по сцене в объятиях друг друга.

– Клинки, Ночной Кошмар, – прорычал он, прижав меня к холодной поверхности огромных золотых песочных часов. – Сосредоточься.

Я чуть не забыла о них, увлекшись Орином и поглотившим нас безупречным танцем. Отстегнув застежку, которая удерживала Хаос, я дождалась, когда мы снова окажемся лицом к лицу. На следующей драматичной ноте мы в последний раз соприкоснулиськончиками пальцев. А затем, сделав очередной резкий поворот, я уверенно взмахнула кинжалом – и публика ахнула, едва я приставила лезвие к шее Орина, даже не задев кожу.

Он не дрогнул. Доверял мне так безраздельно, что я почувствовала головокружение и едва устояла на непривычно высоких каблуках. Оставшись совершенно невозмутимым, он метнулся ко мне: шагнул вперед, наплевав на оружие, и схватил меня за горло.

Музыка достигла восхитительного пика, вступили барабаны, струнные, а затем и тенор. Моя истерзанная душа дрогнула. Я бросила взгляд на остатки песка, сочившегося сквозь воронку часов, и судорожно сглотнула под ладонью Орина.

– Прости меня, – прошептал он за миг до того, как я выронила клинок, и прижался к моим губам с таким пылом, что пробудил во мне адское пламя.

Это был поцелуй, рожденный страстью и гневом. Столкновение противоречивых чувств, слившихся в нечто всепоглощающее. Его губы были требовательными, но нежными, а объятия непреклонными, но мягкими. Мы прижались друг к другу с отчаянием, которое выдавало месяцы напряжения, минувшие битвы и неизведанные желания.

Весь мир исчез, когда поцелуй стал глубже и обернулся вихрем ощущений. За это мимолетное мгновение все изменилось: неприязнь превратилась во взаимное желание, границы между страстью и борьбой размылись. Когда мы наконец отстранились друг от друга, я поняла, что этот поцелуй переписал правила нашего танца, направив по неизведанному пути.

В театре воцарилась тишина. Абсолютная тишина. А потом будто прорвало плотину – и толпа разразилась овациями, которые эхом пронеслись по залу. Шум был оглушительным, нас накрыло волной одобрения. Зрители чествовали не только танец, но и тот искренний пыл, ощутимую связь, которая зародилась между нами и воплотилась в незабываемом поцелуе. И все это осуществил мой муж.

Орин быстро поклонился и покинул сцену как ни в чем не бывало. Я смотрела ему вслед, и каждый его поспешный шаг отдавался болью. Но когда я обернулась, зрители, что так смело вскочили с мест, растворились в темноте и пришли в движение ложи богачей. Стражники, верные Икарию Ферну, хлынули оттуда к сцене, обнажив оружие и не сводя с меня взглядов.

– Беги! – завопила Алтея, неистово маша руками из-за кулис. Я, не колеблясь, ринулась к ней, и артисты, собравшиеся посмотреть наш дикий танец, бросились врассыпную, словно крысы в канализации.

– Каков план? – Пэйша помчалась к туннелю.