Книга До самой смерти, страница 169 – Миранда Лин

– Не желаешь объяснить, почему на моей жене рубашка другого мужчины?

Его низкий голос щекотал нервы. Я собралась с духом и встала, сделав вид, что не заметила, как его рука скользнула по моей спине.

– Нет.

Звон моего стакана о стол оказался таким же громким, как стук пульса в ушах. Этот несносный мужчина умел сбить меня с толку. Каждое его движение ощущалось слишком остро. Мне не нужно было даже смотреть на него, чтобы понять: он наблюдал, как я скрылась в коридоре и сбежала в крошечную спальню.

Рывком распахнув дверь, он вошел следом.

– Боги, Деянира. Когда же ты прекратишь ругаться со мной?

Я фыркнула.

– Сразу, как прекратишь ты.

– Я и не ругался, а ты все равно убежала.

– Наверное, слишком привыкла к тому, как ты меня ненавидишь.

Он сделал три шага в мою сторону, но, прежде чем вновь успел сдвинуться с места, я выхватила Безмятежность. Золотистые глаза Орина метнулись к клинку, но он невозмутимо подошел ко мне вплотную, сжал мою руку, державшую кинжал, и, сбросив ее, схватил ворот большой рубашки, которую мне принесла Пэйша.

– Когда ты говоришь, я слышу борьбу. Когда бросаешь сердитый взгляд, чувствую твое отвращение. И я не могу дышать, когда ты рядом. Не могу ни думать, ни видеть из-за собственной ярости. Не знаю, что за власть ты имеешь надо мной, но это жестокая пытка. И я не могу устоять перед тобой. Только перед тобой.

– Это не отвращение и не слабость, муж. Это чертова одержимость. Каждый день. Каждую секунду. Может, мне нравятся страдания,потому что я не могу обходиться без нашей вражды.

– Ты сама не знаешь, о чем просишь, Ночной Кошмар.

Я опустила взгляд на его губы. Все звуки стихли, будто нас окружили непроницаемые стены замка.

– Нет. Знаю.

Наверное, время подчинялось воле Орина. В один миг он закипал от злости, а в следующий набросился на мои губы с беспощадной настойчивостью, не оставившей места для сдержанности. Прикосновение его губ провозглашало нашу взаимную жажду, вожделение, поглотившее нас обоих. Я оказалась в ловушке между твердой стеной и его крепким телом, добровольной пленницей в танце пылкого желания. Мысль о том, что я должна сопротивляться, пронеслась мимолетным эхом, которое легко заглушило охватившее меня первобытное влечение.

Я нуждалась в Орине, и эта потребность была живительна. Тело откликалось на каждое прикосновение. Дыхание сбилось, ноги ослабли, внизу живота разлилось тепло. Мы разрушили разделявшие нас стены. И я хотела его. Всецело. Хотела чувствовать его и стонать его имя. Хотела слышать, как у него перехватывает дыхание за миг до пика наслаждения. Хотела, чтобы мое желание длилось так долго, пока не станет невыносимым. Я хотела, чтобы он взял все. И сохранил.

Орин запустил руку в мои волосы, властно углубляя поцелуй. Я разомкнула губы, приглашая его, и он дразняще коснулся моего языка своим. Вцепившись в рубашку, я притянула его ближе. Страстное желание нарастало. Вкус поцелуя сводил с ума. С каждым касанием наших губ все вокруг теряло свою значимость, оставляя лишь пьянящее влечение.

В конце концов мы отстранились, чтобы сделать вдох. Томительное прикосновение напоминало о том, чего я так жаждала. Мы по-прежнему не отводили глаз, продолжая молчаливый диалог. Безмолвно признаваясь в том, как сильно нуждались друг в друге. Ждали, пока успокоится дыхание. В воздухе все еще чувствовалось напряжение, оставшееся после нашего поцелуя, и мы не желали его терять.