Книга До самой смерти, страница 172 – Миранда Лин

– Ты тоже так считаешь? – спросила она, глядя на Пэйшу огромными голубыми глазами.

Я знала, что Охотница не может ответить. Знала, что ее паника вызвана тем, что она противится магии, которая не позволяет ей говорить.

– Конечно считает, Квилли. – Я протянула руку к Бу и прижала его к себе, чтобы отвлечься. – И этот маленький проказник тоже. Можешь не идти сегодня, если не хочешь. Я отведу тебя в безопасное место. И никто об этом не узнает, так что он не сможет их заставить.

Квилл покачала головой, распространяя свою силу по коридору.

– Чувствуешь?

Я кивнула, ощущая, как меня пронизывает магия.

Холлис прислонился к стене и закрыл глаза.

– Это любовь. Такая чистая, какая только бывает.

Я наблюдала, как все погружаются в это чувство, как опускаются плечи, расслабляются лица.

– Ты можешь выбирать эмоции?

Квилл кивнула с улыбкой:

– И эта – для тебя.

Она бросилась ко мне и обняла за шею.

– Я должна спасти тебя сегодня, как ты спасла меня. Ведь я люблю тебя.

Я повалилась на спину, мысленно повторяя слова, которые мне говорили лишь раз в жизни. Пока мир не затуманился от слез и невинный ребенок не исцелил рану в моей душе.

– Ты не должна меня спасать, малышка. Я сама могу себя спасти.

Она отстранилась и обхватила мое лицо ладонями.

– Думаешь, Маэстро меня обидит?

Я помотала головой. Не хотела пугать ее напрасно и в то же время искренне верила, что он не навредит ей.

– Тогда, если ты тоже меня любишь, позволишь мне пойти с вами. Мы семья. Мы должны держаться вместе.

Квилл сжала мои щеки так, что сморщились губы. Бу тявкнул, и она захихикала.

– И ты уже нисколько не страшная. Ты просто Дей.

– Просто Дей, – повторила я. – Но теперь нам пора, хорошо?

Она снова подошла к Пэйше, которая была ей почти как мать, а затем повернулась и взяла Холлиса за руку.

– Мы семья, верно?

– Лучшая, – ответил он, и мы продолжили путь по туннелю.

– Оставайтесь здесь, – велел Орин чуть позже, прижав ладони к потайной двери в театр.

Встав рядом с ним, я обнажила клинки и почувствовала, как от прикосновения к рукоятям по телу прошел трепет.

– Никакими деньгами ты не заставишь меня сидеть в этом туннеле, пока сам изображаешь приманку.

Он уже был готов возразить, но, едва взглянул на мать, а затем на Квилл, замолчал, видимо осознав, что поставлено на карту. Кивнул и открыл дверь. Когда мы оказались одни в темном безмолвном театре, Орин потянулся ко мне и взял за руку, успокаивая нас обоих.

Мы пронеслись по коридорам, словно призраки. Но театр был совершенно пуст. В здании не было ни души. Ни звука. Еще никто не пришел – до шоу оставалось немало времени. Но мы не сомневались, что предстоит битва. Впрочем, осмотрев все помещения, убедились, что даже в кабинете Дрекселя темно и пусто.

– По условиям он не может выдать меня королю, – сказала я, остановившись в коридоре.

– Это не означает, что не может уйти с дороги.

– Но подумай сам. Его афиши обещают величайшее шоу всех времен и свободный вход. Он бы не сделал ничего подобного, если бы Икарий имел над ним власть. Дрексель ведет эту игру гораздо дольше, чем Ики. Он умен. Слишком умен. Он уже давно управляет этими городами.

Орин провел большим пальцем по нижней губе, оглядывая темный коридор.

– Верно. Но с твоих слов выходит, что нужно делать ставки на то, какой зверь опаснее?