Книга Лекарь из другого мира, страница 26 – Маргарита Абрамова

— Хорошо, — сказал он мягко, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по моим ногам.

Потом я почувствовала прикосновение. Сначала это были просто его пальцы, тёплые и сухие, аккуратно ощупывающие кожу вокруг колена, проверяя отёки. Его прикосновения были нежными, почти что деликатными, но невероятно уверенными. В них не было ни лишней жалости, ни нерешительности. Каждое движение имело цель. Я закусила нижнюю губу, чтобы не дёрнуться, чтобы не издать ни звука. Мои глаза были прикованы к его рукам.

— Чувствуешь это? — спросил он, слегка нажимая в разных местах.

— Да… — выдохнула я, хотя ощущение было приглушённым.

— А здесь?

Я снова кивнула. Он перемещался ниже, к голени. Его пальцы скользили по коже, и каждый раз, когда он переходил на новый участок, я ловила его взгляд. Он смотрел не на мои ноги, а на моё лицо, внимательно наблюдая за малейшей реакцией. Этот двойной контакт — физический и зрительный — был невыносимо интенсивным. Я чувствовала себя полностью обнажённой, прочитанной, как открытая книга на чужом языке.

Потом он взял тот странный молоточек. Постукивания по сухожилиям ниже колена и у щиколоткибыли лёгкими, отрывистыми. Моя правая нога сама по себе, без малейшей команды с моей стороны, дёрнулась вперёд коротким, резким движением. Я широко раскрыла глаза, глядя на эту предательскую конечность. Как?! Я же не могу ей шевелить!

Александр лишь молча перенёс молоточек на левую ногу. Та же история — лёгкий удар и стопа непроизвольно дёрнулась на себя.

Он отложил инструмент. Его пальцы снова вернулись к моим ногам, теперь уже не просто касаясь, а нажимая на определённые точки на стопе, проводя по внешнему и внутреннему краю.

— А здесь? Остро? Тупо? Давление?

— Давление… и немного щекотно, — призналась я, смущённая и совершенно сбитая с толку.

Он закончил осмотр и отодвинулся на табурете, его взгляд стал тяжёлым и задумчивым. Он смотрел уже не на мои ноги, а прямо мне в лицо. Я быстро вернула юбку на место.

— Я подготовлю для вас комнату, — встал, отодвигая ширму.

* * *

Доктор ушел, оставив меня с братом. Торан выглядел очень недовольным. Не просто раздражённым, а униженно-яростным. Он не сел обратно на стул, а стоял, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку на полу, будто пытался прожечь её взглядом. Его мощные плечи были напряжены, а пальцы то и дело сжимались в кулаки и разжимались.

Я молчала, мне нечего было ему сказать, да он, судя по всему, и не ждал, что я заговорю с ним.

Брат пребывал в своих мыслях, и они, судя по хмурому лицу, были мрачными. Похоже, его больше всего разозлило даже не требование осмотреть меня, а то, что доктор не воспринимает его как главного. Александр говорил с ним как с назойливым препятствием, а не с представителем могущественного рода. Но в действительности решения, касающиеся меня, он и правда не принимал. Договором с нурджаном, свадьбой, да и самой этой поездкой — всем заведует отец. Он, как глава рода, нёс на себе эту ответственность.

Александр вернулся довольно быстро. Он теперь даже не спрашивая разрешения, без единого слова, подхватил меня на руки — ловко, привычно, как будто делал это сотни раз. Мне неловко было у него на руках, но сопротивляться бессмысленно. Он усадил меня в привезённое им кресло на колёсах и, не дожидаясь реакции Торана, покатил по пустынным, залитым мягким вечерним светом коридорам. Брат, оторвавшись от стены, молча зашагал следом.