Книга Волчья Ягодка, страница 132 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Норм, только… твою ма— ать, — не мигая смотрит вперёд.

Перевожу взгляд и замираю.

— Это ещё кто?

— Беда на наши головы, Маша, — из его голоса пропадают все смешинки. Он как будто вмиг, разом становится старше и суровее. — Если я не выберусь, передашь Альфе, что во всём виноват Финист и Соловей. Он поймёт. что-то опять с балансом, раз и второй вырвался из проклятой части леса.

— Что за Соловей? Разбойник что ль?

— Он самый. Послушай, Маша. Сейчас я выйду из машины, и как только начну оборот, он засвистит, волчьи уши намного чувствительнее, но в то же время быстрее регенерируют. Я смогу выдержать его свист. А ты нет.

— И что мне делать?

— Как только выйду — беги. Не по дороге. Вот прям через чащу, наткнёшьсяна сосновый бор, свернёшь вправо, но только не налево. Там Шатун живёт. Проклятое чудовище, утратившее человечность. Поняла? — пытливо всматривается, со всех сил старается быть смелым, но я же вижу, что ему страшно, возможно даже больше, чем мне, потому что я не знаю ВСЕГО.

— Да-да.

— И не останавливайся, не оборачивайся, что бы ни услышала. Усекла?

— Богдан… — слёзы в глазах не дают договорить.

— Всё. Не плач, нет времени на это. Считай до трёх, если так тебе легче будет, а там сразу беги.

Больше, не говоря ни слова, он выходит из машины, а я видя как трещит на нём рубаха, открываю дверь и бегу. Позади меня слышится нечеловеческий рык, хруст костей и пронзительный свист, он накрывает меня ударной волной, настолько мощной, что сбивает с ног. В ушах становится мокро, и я, подняв руку, пальцами нащупываю горячую алую кровь. На долю секунды мне кажется, что я оглохла даже, но свист повторяется, и я понимаю, что и правда могу, если сейчас же не уберусь подальше. Думать о том, что со мной будет, если те двое меня поймают, не хочу.

Зачем они вообще напали? Что хотят? Я бегу… бегу без разбора, царапая щёки и сбивая ладони о жёсткую кору деревьев и землю, волосы путаются о щетинистые кусты, что как будто сговорились меж собой и всё норовят меня остановить. К ним в напарники идут и незаметные корни деревьев, я спотыкаюсь, падаю, поднимаюсь вновь, пока не слышу новый, дикий, устрашающий звук.

Медвежий рёв продирает до самого нутра, царапает наждачкой и так кровоточащую кожу. Если я переживу этот день, честное слово, больше и шага не ступлю из поселения! Как Яда вообще смогла шататься по лесу с неделю?! Я пять минут в лесу, и уже ощутила всю задницу этого странного до одури места. Того и гляди, одна задница, больше другой на пути.

Рёв вновь повторяется, кажется, звуча у самого уха. Сглатывая слюну, медленно пытаюсь развернуться, но не успеваю. Когтистые лапы смыкаются на моей талии, подкидывают вверх, легко, играючи, словно жонглёр подбрасывает свои мячики. Перебросив через мохнатое плечо, чудовище вперевалку несёт меня куда— то. Лицо утопает в жёсткой коричневой шерсти.

— Твою ма— а— ать, твою м— а— ать — голос даёт петуха, а затем и вовсе срывается в пронзительный писк когда я, упираясь ладонями в могучую спину, пытаюсь рассмотреть что менясхватило. Отплевавшись от шерсти, забившей рот, нос и глаза смотрю на внушительный мохнатый зад и маленький прижатый хвостик. Косолапо… бурый медведь, несёт меня, очевидно, в свою берлогу чтобы… ЧТО?!

Варианты, бредовее один другого, таранят мозг и я понимаю, что в любом случае ничего хорошо не произойдёт. Надо, чтобы он места поставил на землю. Какая— то причина, чтобы послушался. Если он тот самый проклятый Шатун, то человеческую речь всё равно понимает.